Нам нельзя (СИ)

Потому и принимаю карту, и лишь потом замечаю, что она именная. И имя на ней меня пугает.

— Не думай об этом, — отмахивается Станислав Валерьевич. — У Арсения несколько карточек, переживет как-нибудь. Тем более, это, — он указывает на зажатый в моей ладони пластик, — компенсация за разбитую вазу.

Моих губ касается легкая улыбка. Самойлов усмехается тоже.

— И да, Элла, — произносит он, когда я уже поднимаясь, чтобы уйти, — извини за вчерашнее. Ужин был испорчен.

— Не думайте об этом, — отвечаю его же словами. — Все прошло вполне гладко. И торт, кстати, очень вкусный.

— Да? — удивляется он. — Про торт я и забыл.

— Обязательно попробуйте, — мягко произношу, чувствуя, что должна быть заботливой и благодарной.

Добро за добро. Немного же не повредит?

Я ведь неплохой на самом деле человек… Ведь так?..

— Хорошо, обязательно попробую, — говорит он, поднимаясь следом. Провожает и даже открывает для меня дверь. — Спасибо, что поговорила со мной. Но главное, не забывай, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

Я киваю, пряча пластиковую карту в карман.

Хорошая дочь обняла бы отца и поблагодарила за все. Я бы так и сделала, если была бы хорошей дочерью для этого человека, но реальность, увы, такова, что он чужак для меня, как и я для него. Мы не будем семьей. Никогда. И кто бы что бы ни говорил, я хочу убраться подальше из этого дома. От Арсения, который меня пугает своей непредсказуемостью и жестокостью. От ледяного взгляда матери, которой будто и не существует здесь. От Станислава Валерьевича, потому что чем дольше я здесь, тем больше он слышит лжи из моих уст, а врать ему хочется все меньше и меньше. И лишь по Лидии Павловне я буду скучать.

— До вечера, — произношу и, развернувшись, отправляюсь к себе, прислушиваясь к барабанящей музыке из соседней комнаты. Кажется, кто-то продолжает вести себя как малое дитя.

Стеклянные витрины, зеркальные потолки, свет, буквально ослепляющий, манекены в ярких нарядах. Я смотрю на глянцевый мир крупного торгового центра города и понимаю, что впервые дышу здесь свободно. Раньше меня в подобное место могли затащить едва ли не силой, что иногда удавалось сделать Ане. Но сегодня я прихожу сюда сама по доброй воле и в трезвом уме. Брожу среди прилавков с гаджетами, от ценников на которые голова не идет кругом, среди сверкающих колечек, сережек и цепочек, о которых даже не думала. Выбираю милый кошелек с забавными котиками, вспоминая, что когда-то хотела подобный, но обходилась тем, что как-то купила тетя, и понимаю, что могу себе позволить этот кошелек. Он же недорогой, а карточка, врученная Самойловым, словно обжигает кожу через карман. Тянусь к карточке и покупаю кошелек.

Жду, что меня начнет грызть совесть за траты, но ничего не происходит.