Нам нельзя (СИ)

Я стараюсь не смотреть на нее, потому что опасаюсь, что пока на моем лице буйство эмоций, она все поймет. А если поймет, то определенно задаст неудобный вопрос. Мне придется либо солгать, и тогда Арсений решит, что и дальше может издеваться надо мной без последствий, либо сказать правду, чем я только усугублю ситуацию. Пока мне не стоит лезть в драку, не подготовившись как следует.

— Вот, держи, — Лидия Павловна ставит передо мной чашку с ароматным кофе. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — улыбаюсь я, чувствуя, как сердце все еще барабанит в груди.

— Может, принести торт? А то ты так его и не попробовала, — интересуется она, и тем самым привлекает внимание Арсения.

— Торт? — удивлен он. — По какому случаю у нас торт на завтрак?

Лидия Павловна бросает на парня гневный взгляд. Нет, она все еще зла на него за вчерашнюю проделку, хотя, может, он и до этого успел навести здесь шороху, о чем я, конечно же, пока не знаю.

— Торт в честь выпуска Эллы. Вчера ты всем испортил праздничный ужин, — строго произносит женщина, подперев бока. — Мог хотя бы один день…

— Ой, прошу, сжальтесь надо мной, теть Лид. Я болен, — и Арсений театрально закатывает глаза и хватается за голову. Возможно, это раньше прокатывало и забавляло Лидию Павловну, но Арсений уже не ребенок и пора бы ему нести ответственность за поступки. Именно это я читаю на разгневанном лице женщины, которая неподдельно беспокоится о парне, но в то же время она понимает даже лучше Станислава Валерьевича то, что Арсений на самом деле уже перегибает палку. Не зря же мама вчера закатила мужу истерику, если ее визгливый голос, который я никогда раньше не слышала, можно счесть за срыв.

— У тебя дикое похмелье, — Лидия Павловна отмахивается. — Просто прими таблетки и иди к отцу в кабинет. Сегодня утром он работает дома. И хочет видеть тебя.

Арсений морщится. Кажется, головная боль ему нравится больше, чем предстоящая встреча с родителем.

— Так что ешь, — фыркает Лидия Павловна и вновь смотрит на меня. — Тортик?

— С удовольствием, — отвечаю я.

Она кивает и обещает вскоре вернуться с десертом, оставляя меня вновь наедине с этим наглым мерзавцем, который даже не пытается скрыть своего недовольства.

— Значит, тортик, — тянет Арсений, поигрывая последними каплями в прозрачном стакане. — А меня угостишь?

— Могу лишь плюнуть в тарелку, — отвечаю, принимаясь за сытный завтрак.

— Все-таки мы подружимся, — заявляет он, поднимаясь из-за стола. Его завтрак почти не тронут, разве что графин, который стоял в центре, пуст. — Или, может, еще что-нибудь сделаем, — бросает напоследок он и, обойдя стол, игривой походкой покидает столовую.

Я же остаюсь с поднесенной ко рту вилкой и с ужасом наблюдаю за Арсением.