Нам нельзя (СИ)

Она не обедает со мной, хотя я предлагаю ей из вежливости составить мне компанию, но как позже выясняется — обслуга не ест за господским столом. Будто мы в каком-то средневековье живем, но спорить с ней я не тороплюсь. Просто наслаждаюсь плотным обедом, мечтательно потягиваю чай со сладостями и стараюсь не думать о праздничном ужине. Хотя Лидия Павловна сама проговаривается на этот счет.

— Я заказала торт на вечер. Надеюсь, ты любишь шоколад. Хотя о чем это я, — усмехается она, всплеснув руками, — какие девочки не любят шоколад.

И мне нечем ей парировать. Я люблю шоколад. Люблю цветы и даже чертовы воздушные шарики. Мне восемнадцать, но я не против плюшевого медведя в полный рост и модной сумочки. Я хочу быть как все девчонки. Хочу получить то, чего была лишена раньше, но в такие моменты одергиваю себя и просто благодарю.

Игрушки, сладости… Черт! Я же не ребенок.

Благодарю за обед и вновь возвращаюсь в свою комнату, по пути раздумывая над тем, как же сложно притворяться. Прятать в себе чувства, которые так и рвутся наружу. Например, я хотела бы рассказать Самойлову про его сына, что тот позволил себе бросаться угрозами в мой адрес или что мама едва ли не шантажирует меня, и если не подыграть ей, то не получу собственного жилья.

Отчего-то мне хочется забраться в горячую воду, и чтобы кожа так сильно раскраснелась, что физическая боль перемолола бы душевную, и покрылась свежими ранами, но они были бы настоящие. И я бы всем их показала и сказала, что это вина мамы. Вина тёти, которая продала меня за долю в бабушкиной квартире. Вина отца, моего настоящего отца, которого я никогда не знала…

Но я молча прикусываю губу и приближаюсь к букету. Он все так же великолепен, как и несколько часов назад. Дотронувшись до алых лепестков роз, я жмурюсь, представляя, как мне дарят их просто так. Не за заслуги, не ради того, чтобы угодить или похвалить. Просто так. От всего сердца.

Вряд ли Самойлов сделал это настолько искренне. Он просто поздравил меня с выпуском, как и поздравил бы кого-нибудь с днем рождения или еще с каким-нибудь праздником. Потому что так принято.

И я сжимаю бутон. Открываю глаза и смотрю, как алые лепестки мнутся, теряя свою прежнюю красоту. Превращаются в красное месиво под моими пальцами. Выдираю бутон с зеленого стебля, продолжая растирать лепестки между пальцев. Будто чье-то сердце, растоптанное безжалостными взрослыми.

На глазах наворачиваются слезы.

Бросаю бутон на пол. Он рассыпается. Уродливое нечто. Точно такое же у меня в груди качает кровь по сосудам.

Не знаю, сколько минут я смотрю на уничтоженный бутон, пока не понимаю, что не могу оставить его вот так. Наклоняюсь, сгребаю все лепестки и отношу в мусорную корзину.