Нам нельзя (СИ)

Я терплю боль. Терплю, потому что иногда эту боль можно использовать во благо.

Тетя меня не била, потому что она знала о том, что на моей коже остаются следы, которые погубят ее. Арсений теперь знает тоже, и ему не стоит забывать об этом.

Парень молчит, когда я покидаю столовую. Возможно, выгляжу, как боец, давший достойный отпор врагу, но на самом деле меня трясет с такой силой, что я едва успеваю добраться до комнаты, чтобы не упасть на пол. И лишь там оседаю, сползая по стенке, и прикасаюсь к покрасневшему запястью.

Следы. Синяки уходят так же быстро, как и приходят. Но есть такие следы, что остается со мной навсегда. Арсений не поймет никогда, что по-настоящему ранят иные касания. Те, что вонзаются острыми ножами в сердце и рубят его на кусочки, оставляя после себя рубцы.

Так вот, мое сердце все в рубцах.

Проходит не меньше часа, как я забаррикадировалась в комнате в ожидании выяснения отношений, но Арсений так и не пришел, как и не заглядывала Лидия Павловна, видимо, решив, что я отправилась разбирать вещи. Этим и занимаюсь, но с опаской поглядываю на двери. Все жду и жду, что Арсений вломится сюда, чтобы разнести в клочья мои жалкие попытки быть сильной девочкой, способной постоять за себя, но он так и не приходит, как и не слышно иных звуков. Словно в коридоре за дверью никого за это время не было.

Наверное, я становлюсь параноиком. Так просто и быстро можно сойти с ума, оказавшись в некомфортных условиях для существования. Черт! Меня здесь бросили, и я должна как-то выживать. Поэтому и не грызу себя за попытку дерзить парню, который все равно наводит на меня ужас.

Укладываю на полку шкафа несколько сложенных аккуратно футболок и смотрю на свое запястье. Синяка, возможно, и не будет, но вот запястье пока красное. В какой-то степени я хочу, чтобы остался след от его грубых касаний — как напоминание, что у меня есть частичка власти, и я могу манипулировать Арсением хотя бы то время, пока не сойдет след. Но, с другой стороны, мне неприятен сам факт того, что он касался меня.

— Ну что за! — ворчу себе под нос, когда под ноги падает стопка футболок, потому что я настолько задумалась о происшествии в столовой, что не убедилась в том, что сложила одежду как надо.

Опускаюсь на колени, поднимая футболки, как до меня доносится приглушенный закрытыми оконными рамами звук с улицы. Чей-то громкий смех, который пробивается даже через стекло.

Конечно же, это Арсений. Я не должна сомневаться, что он так громко смеется, но ноги сами несут меня к окну. Прячусь за шторкой, выглядывая наружу. Надеюсь, меня там не видно, иначе быть застигнутой в подобной ситуации — верх идиотизма с моей стороны.

Всматриваюсь в Арсения, жалея, что не могу, как какой-нибудь супергерой, прожигать глазами-лазерами дыры в головах врагов.