Нам нельзя (СИ)

Не знаю, почему, но, вырвавшись из-под опеки, первым же делом закажу себе банковскую карту. Глядя на одноклассников, у которых есть карты, которые им заводят родители, чувствую себя дикой. Но, с другой стороны, благодаря наличности, которую всегда выдавала тетя, у меня есть заначка. На черный день.

Мало ли… Теперь я ничему не удивлюсь, когда мама решила поиграть в «маму», а тетя даже не сопротивляется.

Добираюсь до квартиры, бросая печальный взгляд на вечернее небо. Одноклассники поедут веселиться всю ночь. А я буду строить планы как не сойти с ума, если мне придется жить бок о бок с матерью.

Открываю дверь своим ключом. В коридоре темно.

Щелкаю выключателем.

Свет на миг ослепляет.

Я ахаю и отступаю, врезаясь лопатками в стену за спиной.

Передо мной стоят чемоданы и дорожные сумки. Кажется, все, что есть у нас.

Первая мысль — мы переезжаем. Куда-нибудь подальше. Но это глупо. Полная нелепица. Потому что тетя никуда отсюда не уедет. Это ее квартира.

Чувствую себя преданной. И проданной. Проданной за долю в этой чертовой вонючей квартире и за стабильный банковский счет.

— О, ты уже пришла, — тетя выглядывает из моей комнаты. В ее руках пакет, набитый моими вещами. Потому что зачем ей еще выходить из спальни не с пустыми руками? — Давай уже проходи. Я сейчас чайник поставлю.

— Тетя… — мой голос предательски дрожит.

— Да? — она ставит пакет к остальным сумкам и смотрит на меня.

Я безмолвно открываю рот, с ужасом понимая, что лишилась дара речи. А ведь была готова к подобному. Я ведь была готова?..

На глазах собираются слезы.

— Ой, давай без соплей. Иди переодевайся. Я там оставила кое-какие твои вещи. А потом приходи на кухню. Чай попьем и поговорим.

Она не ждет, когда я хоть как-нибудь отреагирую. Разворачивается и уходит.

Просто уходит, оставляя меня с испепеляющей болью в груди.

Вхожу в спальню на негнущихся ногах. Пустота едва не вышибает остатки воздуха из легких.

Приближаюсь к кровати. Она аккуратно заправлена, на покрывале лежит сверток из одежды, про которую говорила тетя. Переодеваться не тороплюсь, но вижу, что эта одежда не домашняя. Неужели я уеду уже сегодня?

Даже думать страшно.

Рядом с кроватью стоит тумбочка. На ней — лампа, а рядом часы. Мои часы, которые я покупала год назад. Тетя их не убрала, а значит…

Надежда все еще теплится в груди, и я приближаюсь к комоду. Три ящика, и все они пусты. В шкафу только вешалки. Ничего нет. Даже моей старой одежды, из которой я выросла. Неужели тетя собрала всё, что есть? Неужели она больше никогда не захочет меня увидеть?

Она трогала мои вещи. Трогала все мои вещи. Белье, средства личной гигиены… Меня тошнит. Рвотный позыв скручивает живот, и я едва успеваю прижать ко рту ладонь. Не стошнило, что уже хорошо. Я часто дышу, но воздух будто не доходит до легких.