Нам нельзя (СИ)

Дергаю платье и слышу, как трещат швы. Еще несколько часов назад я бы расстроилась, если бы испортила платье, которое мне прислала мама. Но теперь-то понимаю, что это лишь красивая оболочка для ее некрасивой дочки. Декор. А ведь мечтала надеть это же платье на выпускной в школе, который состоится через пять дней.

К черту! Никуда не пойду, и никто меня не заставит высунуть нос из дома. Хватит с меня! Я так больше не могу…

Оседаю на пол, прижимаясь спиной к стене, и рыдаю, растирая тушь под глазами.

Слышу тихий стук в дверь, которая через мгновение открывается. Тетя лишь предупреждает, что войдет, но не спрашивает разрешения. Это ее дом. Не мой. Пора бы уже запомнить.

— Ты чего раскисла, глупышка? — произносит она, опускаясь передо мной на корточки.

Я хаотично растираю слезы по лицу, намереваясь встать и уйти прочь. Если она хочет быть здесь, чтобы досаждать дальше, то я лучше уйду сама.

— Эй, притормози, — тетя хватает меня за руку, когда я резко поднимаюсь. Встает рядом, но руку не отпускает. Я дергаю кисть, но тетя еще крепче сжимает ладонь, и мой маленький бунт вмиг затихает. — Ты чего ревешь?

Упрямо молчу, потому что четко осознаю — она все понимает, но хочет, чтобы я сама признала свое очередное поражение. Поджимаю губу, чтобы не ответить колкостью. Тетя качает головой и наконец-то выпускает мою ладонь, однако уходить никуда не собирается. Лишь кивает на кровать, предлагая мне присесть. Сама же садится, вытягивая вперед ноги.

— Угомонись уже, Элла. Ты же знала, что так и будет.

— И ты знала тоже, — шепчу, но с места не двигаюсь. На мне все еще болтается платье, которое я так и не сняла.

Тетя качает головой и прикрывает глаза так, словно у нее болит голова. Если бы она знала, какой дикой болью пульсирует мой собственный мозг, то не морщилась бы так. Потому что я хочу кричать от боли, пронзающей каждую клеточку моего тела.

Осторожно касаюсь запястья, разминая его. Тетя слишком сильно сжимала мою руку.

— А у нас есть варианты?

— Можно было что-нибудь придумать.

— Притвориться заболевшими? Ты это умеешь.

— Не нужно мне напоминать каждый раз, — огрызаюсь я и затыкаюсь, потому что ловлю на себе тяжелый взгляд родственницы. Она ненавидит, когда я позволяю себе повышать на нее голос.

Тетя медленно поднимается, одергивая рубашку.

— Слушай, мне плевать, что ты там хочешь или нет. Если нужно, то ты это делаешь, — она переводит взгляд на рассыпанные под ногами шпильки. — Хочешь быть сопливой девчонкой, которая рыдает по поводу и без, то продолжай, мне все равно. Но если хочешь быть сильной, то засунь уже свои обиды куда подальше и перестань реветь. Я тебя не так воспитывала.

Каждое слово бьет сильнее, чем пощечина. Стою по стойке смирно и выслушиваю ее, боясь пошевелиться.