Нам можно

 – Возле нас постоянно люди: знакомые, коллеги, партнеры, бесконечная родня. Я постоянно жену с кем-то делю!

– Так-то, у вас дети, – заржал я.

– Это другое. Дети – они наши, а задолбавшие «гости» – чужие.

– Картер, милый, наконец-то! – а вот и моя дорогая бабуля. Мать отца. И у нее действительно скоро юбилей. Когда тебе перевалило за восемьдесят каждый следующий год – большое достижение.

– Глория, как же ты хороша! – Джейсон подхватил ее, полненькую и ухоженную старушку с идеальным шоколадным каре. Она закудахтала и вся зарделась от удовольствия. Что-что, а бабы, причем всех возрастов, от Джейсона Сторна всегда были без ума. А еще у него был острый ум и деловая хватка. Думаю, понятно, почему двоюродный брат стал для меня ориентиром.

– Джейсон, проказник! – и шлепнула его по рукам, но обнимать не перестала.

– Да ладно, – фривольно отмахнулся он, – мы же не родственники.

– А мы – родственники? – я обернулся, услышав мелодичный голос. Вкус на женщин у нас с Джейсоном совпадал. Софи, его жена – зеленоглазая брюнетка с умопомрачительной фигурой. Но я даже думать о ней в горизонтальном направлении не смел, опасаясь остаться без причиндалов.

– Ты – моя жена. – Он притянул ее к себе и, судя по взгляду, собирался съесть.

– Софи, милочка, посмотри на них, – бабушка вцепилась в тонкое запястье и указала на нас. – Какие красавцы, а как похожи! Как родные. Сюда бы еще Энди! – и младшего вспомнила.

– Согласна, – серьезно ответила она, – я даже не знаю, кого выбрать.

Бабуля широко глаза распахнула и даже закряхтела от возмущения. Софи с Джейсоном переглянулись: она закусила губу, понимая, что шутить на такие темы с жутко мнительной, пожилой и религиозной женщиной – дело неблагодарное; он же снова ангажировал свою давнюю поклонницу. Глория Трэвер, пусть и в летах, да и бога при ней всуе поминать не стоит, но к молодым и харизматичным мужчинам всегда испытывала слабость.

Стол накрыли в праздничной столовой, которую практически не использовали в повседневности – слишком большая и пафосная: здесь и люстра на шесть футов вниз с потолка свисает и сияет похлеще рождественской елки, а мебель сплошь слоновая кость с золотом. О стульях, обитых жемчужным бархатом, и говорить не стоит. Мама любила королевскую роскошь, а я терпеть не мог это место. Спасибо отцу, что прочие комнаты оформлены более сдержанно и современно. После университета у меня даже мысли не было возвращаться жить к родителям. Энди тоже не рвется в отчий дом, особенно после вечеринки, которую закатил прошлым летом: целая клининговая служба блевотину с золотых подсвечников и антикварных ваз оттирала.

– Так ты сейчас газетой управляешь? – поинтересовался Джейсон, смешивая бурбон с содовой.