Нам можно

Я воспринял это как сигнал к действию: жадно языком губы раздвинул, а рука по бедру скользнула, лаская нежную кожу. Обожаю чулки и кружевные трусики. Я сдвинул тонкую ткань и пробежался по горячим складочкам, достаточно влажным, чтобы понять – я все правильно делаю. Ведьмочка выгнулась, позволяя ввести палец внутрь, и застонала мне в губы. Я тоже хочу туда, раздеть ее полностью хочу, чтобы только белье ниже пояса осталось – это особенно эротично, эстетическое наслаждение для глаз.

В ягуаре, правда, не так удобно – не разгуляешься, – но в паху горело. Я хотел трахнуть ее. Ведьмочку хотел. Вкус малины на языке карамелькой сладкой плясал, а в голове туман. Нет, туманище! Мне нужно туда, в ней оказаться. В тугую, теплую, смазкой истекающую дырочку. Терпеть не могу это слово, но не вагиной же звать! Это блядский медицинский термин, а у меня от этого падает член. Хотя сейчас не упал, наоборот, сталью налился, как болт крепкий."

"Рокот океана ни шел ни в какое сравнение с бурей в машине. Я резко дернул ремень, ширинку расстегнул, член просто просился на волю. Траха хорошего хотел. Я потянулся к ручке за сиденьем, не переставая губы малиновые целовать. Хотел уже между стройных ног устроиться, как Ведьмочка начала отбиваться и с силой стукнула меня по спине. Это еще что за нахер?!

– Ты что, больная?! – я буквально навис над ней, головой крышу подпирая, руки перехватив, чтобы эта тигрица меня не пометила когтями.

– А ты здоровый?! – крикнула она. – Напоил меня и… и…

– В смысле «напоил и»? Ты сама позволила. Стонала, когда щелку твою трогал! – еще не хватало, чтобы меня за попытку изнасилования посадили! С этой гребаной отменой согласия и прочей толерастией можно попасть по самые яйца! Сначала подмахивают члену, затем строчат слезливые заявления. Бабы все-таки суки двуличные!

– Я заснула!

– Значит, во сне ты хочешь ебаться! – я не выдержал и приложил ее крепко. Потом упал обратно на водительское сиденье и молча одежду привел в порядок. Если этот разговор продолжится – могу не сдержаться и по капоту ведьму эту размазать.

– Знаешь что, прекрати, пожалуйста, все это! Твои ухаживания не уместны, а попытки соблазнить меня смешны.

Я даже заржал. Вот дура! Чисто шлюха блудливая, которая просто не знает своего истинного предназначения.

– Еще раз…

– И что? – грубо поинтересовался я. – К отцу моему побежишь.

Она только сглотнула и глазами захлопала испуганно.

Я включил зажигание и резко сдал назад, оставляя следы жженой резины, даже в салон едкий запах просочился. Искоса посмотрел на Марсию – та вжалась в сиденье, вцепившись в ручку двери.

Мы гнали по шоссе под двести. Я кипел вместе со своим мотором. Возбуждение трансформировалось в дикую злобу. Ничего, гребаная ведьма, это не последнее наше рандеву.