Наложницы ненависти

— Кор-рот… кая зар-рис… овка, — объявил епископ. — Пр-риш… ла на ум, у берега морря…

Треми покачнулся, но заботливая рука брата Ляпсуса позволила масану сохранить равновесие.

Несмотря на заплетающийся при обычной речи язык, стихи епископ читал чисто.

— Прекрасно, — прошептала Инга. — Я словно увидела этот берег. — Она помолчала. — Скоро будет шторм. Удивительные строки…

— А я ничего не понял, — проканючил Копыто. — Где шторм?

— Будет шторм, — ласково объяснил Муба. — Захар это увидел и передал нам.

— Но он ничего такого не говорил.

— Ты должен был это представить, — левая нижняя рука хвана, которая упиралась в край стола, предательски соскользнула вниз, но три другие пришли ей на помощь, не позволив своему обладателю приземлиться лицом в тарелку. — Чувство прекрасного.

— У меня его нет, — горестно подытожил уйбуй. Небольшой мозг Красных Шапок, функционирующий исключительно благодаря виски, не мог вместить в себя столь сложных вещей.

— Вырасти его в себе, — предложил Муба. — А Захар поможет. Захар, ты поможешь?

Епископ молча стукнул своей рюмкой в стакан хвана, залпом выпил водку и уставился на притихшего уйбуя.

Красная Шапка внезапно подумал, что пьяный вампир не самая лучшая компания для совместной попойки, и пискнул:

— Чье? — осведомился Треми.

Дикарь ошеломленно заморгал: ответить на этот вопрос ему не помогло даже выпитое виски.

— Это наш друг, — сообщил окончательно размякший Птиций. — Или кого-то из нас.

Уйбуй, никогда в жизни не сидевший за одним столом со столь известными в Тайном Городе персонами, вдруг с ужасом понял, что его могут выгнать. И эта страшная мысль придала ему сил:

— Я люблю стихи! — отчаянно сообщил он.

— Это хокку, — поправила его Инга.

— И их я тоже люблю.

— Под горячее, — вставил брат Ляпсус.

— Можно и с соусом, — добавил Артем. Наемник и эрлиец чокнулись и дружно выпили.

— За что? — поинтересовался хирург, цепляя на вилку маринованный грибочек.

— Инга победила в «Ста километрах Мурция», — припомнил Артем. — Мы празднуем.

— Он хочет быть культурным, — сообщил Муба, поглаживая Копыто по красной бандане.

— Тогда… пусть слушает, — милостиво разрешил Захар.

— Только прочитай, пожалуйста, чего-нибудь более понятное, — жалостливо попросил уйбуй. — Про войну, например.

— Ты солдат? — удивился Треми.

— Неужели у тебя нет стихов о войне? — Инга посмотрела на масана.

— Для вас, моя кр-рас… авица, у меня есть о чем угодно. — Захар перевел дух. — Посвящение.

— Выпендривается, кровосос, — хмуро процедил Гореслав. — Телку клеит рыжую.

— Вряд ли, — не согласился Велемир. — Это Инга, подруга того чела, что с Птицием пьет, Артема. Захар ее клеить не станет.

— Ему-то какое дело, чья она подруга? — Гореслав сплюнул.