Наложницы ненависти

Ее красота, не такая вызывающая, как у Тасмит, была не менее яркой, а изящная стройная фигура, не перегруженная, как у Гули, мускулами, дышала силой и ловкостью. Ее нельзя было принять за куртизанку, но любое мужское сердце ускоряло ритм при появлении этой наложницы.

— Они выйдут к священному озеру до рассвета, — закончила Лазь.

— Мы успеем, — спокойно произнес Великий Господин.

— Успеем что? — спросила Тасмит.

— Успеем их обмануть, — рассмеялся Азаг-Тот. Невысокий, слегка сутулый, лысый, он был одет в золото, в тяжелое золото Кадаф. Плащ, камзол, пояс, сапоги, шпоры — все, каждая деталь его облачения была вышита золотом или сделана из него. Оно переливалось и поблескивало, оно сверкало и сливалось с ярким светом золотых глаз повелителя Гипербореи. Больших, глубоко запавших глаз.

— Великим Домам и предателям челам удалось прижать нас, — негромко проговорил Великий Господин.

— Мы будем драться! — не выдержала Гуля. — Они не могут нас победить!

Она очень хорошо зазубрила откровения. Азаг-Тот поморщился:

— Ненависть хороша, когда она подкреплена силой. Каждый из вас стоит сотни врагов, но они выставляют тысячу! Значит, мы должны отступить.

— Нам некуда больше отступать, — напомнила Лазь. Армия Великого Господина сжалась вокруг священного Сеид-озера, и сил не оставалось даже на контратаки, не говоря уже о полномасштабном наступлении. Полная блокада. Полный разгром. Противник официально объявил гиперборейцам войну до полного уничтожения.

— Здесь, вокруг замка Кадаф, мы можем держаться очень долго, — убежденно заявил Азаг-Тот. — И Великие Дома это знают.

— Запасы Золотого Корня истощены, — буркнула Тасмит.

— А вот этого они не знают, — снова рассмеялся повелитель. — И будут нас бояться. Будут бояться нашей ненависти!

— Пока они боятся, мы непобедимы! — радостно добавила Гуля.

— Да, — согласился Азаг-Тот, — именно так. И мы воспользуемся их страхом в своих интересах.

Вместо ответа Великий Господин медленно подошел к Гуле и провел рукой по ее мощному плечу.

— Смелая воительница… Твоя неистовая ненависть в сражении поражает даже меня.

— Да, господин. — Гуля опустилась на колени. — Что я могу сделать для тебя?

Азаг-Тот повернулся к Тасмит.

— Хитрость и коварство сделали тебя действительно проклятой, повелительница Первого Греха. Твоя ненависть греет мою душу.

— Да, господин. — Томная красавица Тасмит опустилась на колени. — Что я могу сделать для тебя?

— Лазь… Я создавал идеал, и у меня получилось. Огонь твоей ненависти рвет этот мир на части.

— Да, господин. — Третья наложница опустилась на колени.