Наложницы ненависти

Чуды не стреляли, не пытались пробить стены дворца, и Всеслава понимала почему: наспех залатанные ворота, которые твари Азаг-Тота снесли еще при первом штурме, только и ждали удара. И этот удар будет нанесен в самый последний момент.

Королева спокойно подошла к краю башни и заглянула вниз, во внутренний двор Зеленого Дома, где ожидали приказа отряды Миланы и барона Мечеслава. Последние, самые последние отряды, которые был способен выставить Великий Дом Людь. Всеслава вздохнула и коротко, но очень громко приказала:

— Что они делают? — не сдержал удивления Теодор ле Ман.

— Гордость, — рассмеялся Гюнтер. Знаменитая гордость королевы Всеславы. — Она решила погибнуть в открытом бою!

— Надо приказать магам…

— Не надо! — величественно взмахнул рукой Шайне. — У чудов тоже есть гордость, Теодор, не забывайте об этом! Передайте приказ войскам: атаковать вышедший из дворца отряд! Все силы туда. Не лезьте на стены! И отведите драконов, в ближнем бою от них не будет толку!

К чести гвардейцев, необходимо отметить, что они ни на минуту не усомнились в боевых качествах людов. Да, дружины Зеленого Дома были измотаны и обескровлены непрерывными боями. Да, теперь им предстояло сразиться со свежими и хорошо обученными войсками, которые к тому же имели существенное численное превосходство. Но все это меркло перед тем, что люды шли на последний бой, и ярость, горевшая в зеленых глазах, удесятеряла их силы.

Чуды сдавили дружинников с трех сторон, ударили одновременно: гвардия в лоб, Драконы и Саламандры с флангов. Зеленые выдержали первый натиск, чуть прогнулись, но устояли, сжались, прижались плечом к плечу и… Вот только в этом бою не существовало понятия «первый натиск», «второй», «третий»… Рыцари нажали, а затем все новые и новые шеренги врубались в строй людов, ни на секунду не останавливая свою атаку. Боевые молоты против тяжелых топоров, мечи против мечей, ненависть против ненависти. Убитые валились под ноги живым. Раненые не могли покинуть эту кипящую, переполненную железом и кровью кашу и сражались до конца. Потерявшие оружие выхватывали ножи и кинжалы, бросались на врага с голыми руками, стараясь задушить, разорвать, выдавить глаза… Представители тысячелетних цивилизаций были похожи на выпущенных из клетки диких зверей, рычание которых заглушало боевые кличи и стоны.

— Где же гарки?! — не выдержала Снежана. — Мы же погибаем!

«Мы же погибаем!» — Слова молодой жрицы ножом резанули по сердцу Всеславы.

«Зачем нужна эта самоубийственная атака?» Невысказанный вопрос висел в воздухе, но никто, ни Милана, ни барон Мечеслав, ни жрицы, которым королева рассказывала план битвы, никто из них не задал его. И отчаянный, идущий от самой души выкрик Снежаны был отзвуком этого вопроса.