Наложницы ненависти

Когда остальные иерархи жадно и заносчиво делили главные посты, он скромно согласился на мелкую, серую должность, на которой было невозможно выпятить свои заслуги. Когда остальные иерархи занимали шикарные особняки, закатывали грандиозные приемы и вешали на своих любовниц украденные драгоценности, он почти круглосуточно работал, незаметно и постепенно собирая в своих руках нити реального управления империей. Сейчас остальные иерархи продолжали говорить, а Коба уже начинал приказывать. И очень скоро напыщенным болтунам придется пожалеть о своей глупости.

— Партия хочет моей смерти?

— Партии нужна твоя смерть, дорогой. Мессия не может быть вечным. О нем должны слагать легенды, а не наблюдать его агонию. Мессия должен быть выше этого.

И снова облако ароматного дыма. И снова натужный кашель.

— Я и так выше, ты даже не представляешь…

Коба добродушно улыбнулся. Очень добродушно, как умел только он: простовато, но с мужицкой хитринкой.

«Я бессмертен! Я вечен!» — Азаг-Тот хотел крикнуть это в лицо наглому рыжему грузину и вдруг, совершенно отчетливо, с обреченной отчетливостью осознал свою слабость. Тысячи лет без Золотого Корня подкосили могучий организм. Если бы хоть одна экспедиция на Алтай увенчалась успехом… Хоть одна! Но найти плантацию не удалось ни хитрым разведчикам, ни вооруженным карателям. Ни одна экспедиция, посланная на поиски Золотого Корня, не вернулась, и сила, которая заставляла содрогаться мир, ушла.

А беспомощный крик мог вызвать у Кобы лишь досадливую жалость.

— Надеюсь, похороны будут пышными? — криво усмехнулся Азаг-Тот.

«Жаль, мерзавец, что в твоей жизни мы уже не встретимся… Что ж, я умею проигрывать. В следующий раз…»

— Вах, — с веселой обидой развел руки рыжий. — Первоклассные!

— Я хочу, чтобы меня погребли в…

— О чем ты говоришь, дорогой? — перебивая его, притворно изумился Коба. — Кто же закапывает мессию? Люди будут ходить к тебе веками! Они будут поклоняться тебе.

— Что? — В первое мгновение Азаг-Тот даже не понял, что имел в виду рыжий. — Какие люди?

— Гробница, — коротко объяснил Коба. — В самом удачном месте, на Красной площади. Скромная, достойная архитектура, пара вымуштрованных солдатиков, ать-два, а внутри ты. — Рыжий пососал трубку. — Как живой.

«Мумия?! Нет!! Меня надо похоронить! Закопать в землю! Гроб сгниет, одежда истлеет, кожа растворится, и организм начнет получать такие нужные вещества! Следы Золотого Корня есть повсюду, я сумею высосать их из почвы, через двести-триста лет я восстановлю силы и вернусь! Я снова вернусь! Но мумия… Я буду лишен подпитки! Я буду просто спать! И…»

Но разве это объяснишь прагматичному ублюдку, удовлетворенно попыхивающему вонючей трубкой?

— Я не хочу быть куклой.