Наложницы ненависти

Он с большим уважением относится к вассальной присяге, которую твоя семья принесла Ордену.

— Тогда почему ты здесь?

— Сантьяга попросил меня рассказать вам, что происходит в городе.

— Мы живем не в самой глуши, — обиделся Нера. — Последние события нам известны.

— Франц не предавал Орден.

Нера вздрогнул, и Кортес понял, что нанес правильный удар. В многочисленных войнах, которые вел Великий Дом Чудь, маршалы хамелеоны всегда подчинялись непосредственно капитану гвардии. И Нера, и все его воины ценили мужество и храбрость Франца де Гира, уважали его и, самое главное, полностью доверяли ему. Известие о мятеже должно было произвести на четырехруких самое гнетущее впечатление, о чем свидетельствовала затяжка с мобилизацией.

— Рыцарь де Гир поднял мятеж, — бесстрастно ответил Нера. — Этого достаточно.

— А как бы отреагировали хваны, если бы Леонард прислал сюда парочку командоров для расправы над тобой?

— Великий магистр не настолько глуп.

— Правильно, потому что в подобном случае твои братья ликвидировали бы убийц, а затем задали бы Леонарду много неприятных вопросов.

— Это уж точно, — улыбнулся Нера.

— Тогда чего ты хочешь от Горностаев?

Четырехрукий снова помолчал.

— Мятеж… — Нера потер подбородок. — Тебе лучше уехать, Кортес. Так будет лучше для нашей дружбы. Скажешь Сантьяге, что…

— Францу не понравился союз с тварями Кадаф. — Наемник словно бы не слышал хвана. — Он заявил об этом на совете Ордена, но к нему не прислушались. Тогда Франц сам снял с себя полномочия мастера войны, но он и не думал покидать гвардию! Ты знаешь де Гира, он мог поступить иначе?

Нера покачал головой.

— Но Леонард, а самое главное — Гюнтер Шайне знали, кто на самом деле должен стать следующим великим магистром. И решили сделать так, чтобы этого не произошло.

— Ты не можешь знать это наверняка.

— Они просто просчитались, — усмехнулся Кортес. — Во-первых, Франц не согласился послушно лечь под топор, а во-вторых, Горностаи поддержали де Гира.

— И наплевали на свою семью.

— А кому нужна такая семья? — Наемник выдержал паузу. — Философия Кадаф проникает очень незаметно. Сначала кажется, что жестокость — это неотъемлемая часть войны. Война не прекращается, всегда находятся новые враги. Жестокость становится повседневностью, и появляется ненависть. Ненависть ко всем. Великий магистр так и не понял, что, заключив сделку с гиперборейцами, он расчищает дорогу Азаг-Тоту.

— Де Сент-Каре не допустит, чтобы его подняли.

— Месяц назад я бы рассмеялся в лицо тому, кто предположил бы возможность союза между Орденом и гиперборейцами.

— Аналитики Темного Двора просчитали ситуацию и пришли к интересному выводу: твари Кадаф не стали бы воевать за чудов просто так.