Наложницы ненависти

Особой, магической энергии, которую Великие Дома получали из древних Источников, в работе которых случались периодические сезонные спады, оставляющие магов на голодном пайке. Генетические различия позволяли колдунам использовать только «свою» энергию, и их состояние лучше всего показывало положение дел в Великом Доме. А поскольку никто не знал природу Источника навов, то в данном случае это был вообще единственный показатель.

— Поэтому они не спешат поддерживать претензии чудов!

— А должны были бы, — вставил Мечеслав. — Когда ты слаб, надо искать союзников.

— Навы пытаются избежать войны! — махнул рукой Станислав. — Они никому не хотят показывать свою слабость.

— Если Темный Двор вне игры, — жестко усмехнулась Всеслава, — чуды вряд ли рискнут связываться с нами в одиночку. Станут просто тявкать.

— И у нас будет пять дней на то, чтобы привести в чувство Монастырева и запустить производство «стима»! — радостно закончила Милана.

Королева величественно поднялась с трона:

— Выслушав все мнения, мы предлагаем затягивать переговоры с чудами относительно выдачи Монастырева и лаборатории, используя для этого любые предлоги. Приложить максимум усилий для скорейшего выздоровления Монастырева. Через пять дней еще раз провести большой королевский совет с целью корректировки действий. Все ли согласны с этим решением?

И только барон Мечеслав задумчиво погладил старый шрам, украшавший его шею:

— А почему никого не интересует, что случилось с Вероникой Пономаревой?

— Она погибла, — чуть высокомерно бросила Милана.

И распаленная принятым решением воевода тут же отвернулась, полностью позабыв о сомнениях барона.

Голод. Странный голод терзал ее плоть, властно требуя пищи. Она уже съела целую тарелку спагетти с грибным соусом, сейчас приканчивала бутерброды с найденной в холодильнике колбасой и размышляла, не поставить ли варить еще одну кастрюлю макарон. Еще два дня назад после такого обеда она бы лежала без движения по меньшей мере полдня, если бы вообще сумела впихнуть в себя столько еды, а теперь никак не могла унять голод. Пришпоренный Золотым Корнем организм требовал энергии.

«По крайней мере, это никак не отразится на фигуре», — улыбнулась девушка, поглаживая бритую голову, с правой стороны которой змеилась причудливая черная татуировка.

Небольшой телевизор, приткнувшийся на холодильнике, продолжал бубнить, усиливая и без того плохое настроение, и Вероника схватила пульт:

— Да заткнись, ты, трещотка!

Но остановилась, привлеченная передаваемыми новостями.

— За последние два дня в больницы города поступило не менее десятка наркоманов с одинаковыми симптомами: жуткая, сопровождающаяся яростной агрессией ломка, приводящая в дальнейшем к полному параличу.