Наконец-то вместе

Он протянул руку, и Сэм отдала ему телефон."

"— Послушайте, — начал он повелительно, — мне нужно, чтобы сегодня вы отключили телефоны и не говорили об этом деле ни с одной живой душой. Сам я сейчас позвоню мэру Эдельману и попробую убедить его провести пресс-конференцию, не доверяя этого дела Труманти. Независимо от того, что ответит мне мэр, я собираюсь сделать короткое заявление для прессы, прямо сейчас, и полностью очистить Валенте от подозрений в убийстве Мэннинга. Это, пусть и ненадолго, отобьет у Труманти охоту общаться с репортерами напрямую и пытаться снова очернить Валенте.

Сэм сразу поняла, что тот телефонный номер, который Маккорд хочет узнать у отчима, принадлежит мэру, и была бы счастлива позвонить сама, но Мак, очевидно, всеми силами стремился защитить свою команду. Решительно сунув руки в карманы, он объявил:

— Отныне я беру все это дело на себя. Вы, трое, держитесь подальше. Завтра напишете свои отчеты, но придерживайтесь только голых фактов и не упоминайте ни о логических рассуждениях, ни об умозаключениях, к которым пришли в процессе расследования. Вами руководил я, так что, если вас будут расспрашивать о причине ваших действий, валите все на меня.

— Какого черта мы должны все валить на кого-то? — возмутился — Шредер. — Мы все делали по правилам, раскрыли дело, а Сэм сэкономила государству чертову кучу денег, которые ушли бы на обвинение и содержание под стражей этой ненормальной, которая убила Мэннинга.

Новостной канал снова и снова передавал один и тот же сюжет. Маккорд нетерпеливо выключил телевизор и, крайне осторожно подбирая слова, заговорил:

— В процессе следствия лично я сумел накопать кучу неопровержимых доказательств, обличающих высшие чины нью-йоркского департамента полиции, затеявших долгую и достаточно удачную вендетту против Майкла Валенте с использованием огромного арсенала незаконных средств. Ну так вот: я намереваюсь представить эти свидетельства мэру, а если он не захочет их обнародовать, сделаю это сам.

Шредер и Уомэк обменялись мрачными взглядами.

— Мне не нравится стирать грязное белье департамента на людях, лейтенант, — высказался Шредер за себя и напарника. — Почему вы не хотите позволить отделу внутренних расследований справиться с этим делом? Пусть разбираются, это их обязанности…

— Это не тот случай, — коротко ответил Маккорд. — Валенте публично распинали в течение десятилетий, и делали это высший чин департамента и его подлипалы. Когда частное лицо становится объектом преследования полиции, это уже не только наше внутреннее дело. По крайней мере так считаю я. Поэтому хочу публичного оправдания и публичной мести. Валенте заслуживает и того и другого.

— А кто этот высший чин? — промямлил Уомэк.