Бюро находок

— Здесь сотни страниц, — прошептала Гвен, водя лучом фонарика, — и каждая в пять колонок… десятки тысяч имён! Официальные данные о погибших ошибаются.

— Или врут. — Джек продолжал листать. — Куда же делись их останки, почему их не нашли? А может, и не искали?

— Превратились в золу вместе с домами, понятное дело… Кто их всех переписал, вот вопрос, — кивнула Гвен на кипу листов. — Посмотри в самый конец: авторы семнадцатого века подписывались не в начале, а на последних страницах.

Он перевернул тетрадь и приподнял обложку. Ниже последнего столбца имён шли загадочные строки.

Составлено безымянным башмачником и скромным пекарем. Записано, дабы открылись имена сии, когда настанет день.

Хранится в секрете по велению короля.

Да не оставит всех нас Господь

Джек покачал головой:

— Безымянный… Великолепно! И как же теперь искать того башмачника?

Гвен оставила вопрос без ответа и в свою очередь спросила:

— Интересно, какое отношение к списку имеет медальон? — Она положила на ладонь золотой диск с голубым камнем. — Искрой он точно быть не может.

— Уверена? Он не горячий, случайно? — Джек протянул руку и потрогал сапфир.

И провалился сквозь пол.

К видениям он уже привык и не испугался. За распахнутым окном чердака поднималась стена пламени, охватившего Лондон. Удушливый запах обугленных развалин обжигал ноздри. Каждый камешек крепостных стен Тауэра был виден так же чётко, как и дым на горизонте. Никаких теней и силуэтов: благородный сапфир запечатлел прошлое во всех деталях.

Джек отвернулся от окна… Только отвернулся-то он не сам. По-видимому, драгоценный медальон, в котором пребывало его сознание, висел у кого-то на шее.

К нему направлялись двое стражников в красно-синих мундирах, волоча под руки какого-то мужчину. Бросили его на пол и встали по сторонам. Человек поднялся на колени, свесив голову в измазанном сажей парике, но Джек узнал лицо с портрета из Архива. Бладворт! Имя вспыхнуло перед глазами, окрашенное ненавистью, хоть язык и не мог его произнести.

— Это он! Тот самый и есть, ваше величество! — На колени рядом с первым бухнулся другой человек. Закопчённые складки на его лице делали Томаса Фарринера пугающей копией статуи с гробницы в склепе. — Моя служанка видела своими глазами, как он забросил ту проклятую штуковину к нам в окно! Женщина не стала показываться наружу, убоявшись его злобы, потому и сгинула в огне, как многие и многие, — по дьявольскому замыслу этого мерзкого колдуна!

Бладворт свирепо сверкнул глазами, намереваясь ответить, но спокойный властный голос, исходивший, казалось, от самого Джека, прервал его:

— Так что же такое ты учинил, наш любезный лорд-мэр? А главное, как ты собираешься это прекратить?

Гнев на лице Бладворта вдруг сменился тоскливым ужасом.