Наказание за любовь

Иначе бы я, разумеется, никогда не стала говорить об этом, ты заставляешь меня чувствовать себя так глупо, что я вот-вот расплачусь!

— Ну, Тува, я же не имел в виду!

— Ладно, забудем, — сказала она устало. — Я была просто идиоткой, что предположила это. Как я только могла вообразить себе?..

Он приподнялся на локте и с угрожающим видом наклонился над ней.

— Слушай, замолчи ты, наконец, забудь про свои комплексы! Я ничего против тебя не имею. Мы с тобой стали хорошими друзьями. Но я достаточно старомоден, чтобы думать, что для такого дела нужны, по меньшей мере, более теплые чувства. Хоть какое-то влечение друг к другу. А я его к тебе не испытываю. Так же, как и ты ко мне.

Она отодвинулась.

— Я вовсе не стремилась к какому-то приключению только потому, что у меня никогда раньше не было мужчины. Я только помочь хотела!

Тува уселась, готовая вскочить:

— Поищу себе другую комнату. Он цепко ухватил ее за руку.

— Ну не глупи, не обязательно же становиться из-за этого врагами! Мы можем поговорить об этом, правда? Или о чем-то другом.

Она молчала. Она очень обиделась, но делала вид, что ей просто грустно.

Мораган тихо произнес:

— Спасибо! Спасибо за то, что ты хотела это сделать! Но это слишком важно. И я не мог сказать «да» сразу. Мы же обязаны думать не только о нас, но и о третьем.

— Да, о ребенке. Но, конечно, наиболее вероятно, что никакого ребенка просто не будет.

— Да, понятно. Ведь это дело случая. И я так слаб, мой организм настолько разрушен, что вообще сомневаюсь, что он может вырабатывать какие-то сперматозоиды.

— Понятно.

Тува снова заползла в постель. Она лежала, положив руки под голову и уставившись в потолок. Нелегко было восстановить прежнее настроение. Ян тоже молчал, вероятно, положение казалось ему весьма щекотливым.

Прошло, наверное, минут десять, Тува решила даже, что Ян заснул, но вдруг услышала его голос:

— Ты знаешь, иногда с бухты-барахты что-то отвергаешь, а потом оказывается, что само предложение вовсе не такое уж невероятное.

Она с трудом сглотнула слюну. Она едва смела дышать.

— Я подумал, — продолжал он. — И мне больше не кажется, что то, что ты предложила, настолько невозможно.

Господи, думала Тува. Сердце ее тяжело стучало. Шесть частей в каждом окне, три окна, значит, всего восемнадцать стеклышек… Она лежала и лихорадочно считала оконные квадратики, с ними была связана какая-то примета: надо было считать стекла в комнате, в которой ты оказался впервые, но она забыла, для чего.

— Не потому, что я думаю, что что-то получится, — неуверенно продолжал Ян. — Или что я смогу выполнить этот… как это называется по-норвежски… сам акт? И еще меньше я верю в результат. Но ведь можно… попытаться?

Голос его затих.

— Очень жаль, — тихо сказала Тува. — Потому что теперь у меня нет настроения.