Наказание за любовь

Вокруг хижины они увидели настоящее поле битвы. Дверь хижины была открыта, внутри никого не было.

Поднялись и остальные.

— Господи, — пробормотал один. Другой не смог сдержать рвоту.

В зловещем молчании, Пер Улав Вингер обошел все кругом и осмотрел трупы. Он пинал их и переворачивал ногой. Следующий…

— Убрать здесь все! — рявкнул он своим людям. — Положить их в землю! И чтобы никаких следов, ясно?

Наконец он вернулся. Своему ближайшему сподвижнику он не сказал ни слова. Но удостоил взгляда, самого ужасного, который Номер Один когда-либо видел. Они вдвоем с невероятной скоростью двинулись обратно к дороге, предоставив своим людям устранять последствия происшедшего.

Всю дорогу вниз Тенгель Злой хранил гробовое молчание. Только сейчас он понял, что противники были гораздо сильнее, чем он думал. Люди Льда не смогли бы учинить такое в одиночку. Но ведь демонов урагана он уничтожил! Кто же еще помогает Людям Льда? На лице Пера Улава Вингера можно было прочитать теперь фанатическую решимость и жажду убивать, и если бы Номер Один в этот момент как раз смотрел на него, то увидел бы, что этот на первый взгляд безобидный коммивояжер управляем совсем другой личностью.

7

Оставив позади Довре, они двигались вниз в направлении Южного Трённелага, и у Тувы просто мурашки бегали по телу от возбуждения. Она приближалась к цели. Сама она никогда и близко не была от долины Людей Льда, но наизусть помнила описание дороги туда.

На самом деле у Тувы был целый план. Сначала она должна позаботиться о том, чтобы смертельно больной Ян Мораган попал в больницу в Опдале — она надеялась, что там есть больница, а потом собиралась продолжить путь одна. Никто и никогда и не собирался втягивать его во все проблемы в долине Людей Льда, а сейчас он к тому же был так плох, что ему необходима была помощь специалистов, хотел он этого или нет.

Сама она думала купить себе в Опдале обычный велосипед и поехать на нем, потому что водить мотоцикл не умела. Или же можно было поехать на автобусе, а в горы подняться пешком.

Но она не учла ирландское упрямство.

— Тува, — принялся уговаривать ее Ян, когда они сделали короткую остановку прямо на обочине дороги недалеко от Опдаля. Им пришлось в этот день неоднократно делать из-за него такие передышки.

— Тува, когда пробьет мой час, тебе не придется заботиться о покойнике. Я не умру находясь рядом с тобой, это я обещаю. Я знаю свою болезнь, знаю, сколько я могу, и пока в состоянии контролировать это. Позволь мне быть с тобою столько, сколько это будет возможно. Обещаю не мешать!

«Ты уже мешаешь, — подумала она. — Поездку, которая заняла бы пару часов, нам пришлось растянуть на пол дня. Уже вечер скоро наступит, а мы прошли совсем мало. И все из-за передышек, которые тебе необходимы».