Наказание за любовь

Бронированный человек бесследно исчез с пригорка, где только что сидел. Наконец Эрлинг Скогсруд закончил свою земную жизнь.

— Никогда не видел подобной чертовщины, — медленно выдохнул один из мужчин.

— Да, если бы все могли умереть так, — пробормотал второй.

И они глупо засмеялись — все, за исключением Номера Один, который в ярости приказал им прекратить болтовню.

— Наши враги ушли, — прошипел он, и все задрожали от страха. — В погоню!

— Да, но где же они? — жалко спросил кто-то.

Номер Один сосредоточился.

— Они едут на север и далеко уйти не могли. Вы должны сделать все, чтобы догнать их! Потому что наш господин не терпит, когда дело не доводят до конца. Вы только что видели, как поступают с тем, кто не выполняет приказ!

Да, они видели.

— Но мы же не можем догнать автомобиль.

— Мы пошлем других его остановить. Вам надо только следовать за ними и делать свое дело.

— Не надо было нам уезжать, — пробормотал Марко. — Лучше было бы встретить их там.

— А мне кажется, мы поступили правильно, — ответил Руне.

— Если бы мы остались, Бронированный человек рано или поздно раздавил бы автомобиль. А поскольку мы его сохранили, мы их опережаем, и у нас есть преимущество.

— Да, ты прав, конечно. Халькатла, ты хорошо поработала. Хотя это и было довольно… нетрадиционно.

Она вертелась на заднем сиденье."

"— Хуже всего то, что я сама ужасно возбудилась. Неужели никто из вас не может мне помочь?

— Нет, — коротко ответил Марко. — Само пройдет.

— Слабаки проклятые, — пробормотала она. Она терла одно бедро о другое, вертелась туда-сюда на сиденье, издавая слабые стоны. Но не отваживалась больше обращаться к своим спутникам, она слишком уважала их и не хотела превращать себя в посмешище. Халькатла незаметно сунула руку себе между ляжек. Но это было уже чересчур, и продолжать она не посмела. Она сжала зубы и заползла поглубже в угол.

— Ну-ка, расскажи мне о холодной, заснеженной тундре, Руне! Расскажи о Ледяных Горах перед Таран-гаем!

Они согласно улыбнулись, и Руне уже открыл было рот, чтобы поговорить о таких прохладных и свежих вещах, но тут же и закрыл его.

— Ой-ё-ёй, — зловеще произнес он секунду спустя. — Гляньте-ка туда! Опять дела у нас плохи!

5

В хижине в Довре Ян Мораган встал и нетвердой походкой пошел к умывальнику. Он хорошенько высморкался, а потом сполоснул лицо.

— Прости меня, — пробормотал он, вытираясь полотенцем.

Тува сидела на кровати.

— Нет, только не проси прощения, а то все испортишь!

— Что ты имеешь в виду?

— Неужели ты думаешь, что я привыкла к тому, что люди относятся ко мне, как к жилетке, в которую можно выплакаться? Впервые в моей, на самом деле грешной, жизни появился человек, которому понадобилась моя помощь. Который принял меня как равную.