Наказание за любовь

Но какое-то темное! Одетое в черные одежды до земли и в черный плащ, наброшенный на плечи.

«Другие таращатся на него не меньше моего. Выходит, они тоже его видят? Марко опускается на колени подле меня. Поднимает мою голову и верхнюю часть тела. Говорит со мной. Шум такой, что я почти не слышу его».

— Лежи спокойно, Ян! Я буду с тобой! Тебе будет больно. Очень больно. Но и я, и все, кто со мной, хотим, чтобы ты жил. Ты был таким надежным — и таким отличным человеком. Почти как один из Людей Льда… Не бойся!

Тогда Ян, наконец, понял, что история о черных ангелах и Марко была правдой, и преисполнился глубокого почтения. Ничто не могло бы причинить ему больше страдания, чем боли, которые он уже испытывал. И удушье. Это было бесчеловечно!

Черный ангел приблизился. Он простер руки на Яном. И внезапно Яна Морагана ослепил режущий глаза свет, в воздухе посыпались искры, засверкали молнии, он и раньше чувствовал боль, но то, что сейчас происходило с его телом, было настолько жестоко, что он почти терял сознание. Ему казалось, что переломаны все его кости, что его рвут на части, он думал, что кричит, но на самом деле он не кричал, потому что и легкие его подвергались ударам смертельных молний.

Оставь меня, оставь меня, молил он. Дай мне умереть спокойно, не надо мучить меня в мои последние минуты, это слишком немилосердно, что я такого сделал, я не заслужил этого.

Он слышал, что Тува плачет от жалости к нему, и ему это было приятно.

Руне подошел и встал по другую сторону от него, опустился на колени."

"— Я тоже прошел через это, Ян. Я понимаю, каково тебе сейчас. Большей физической боли просто не существует.

Марко сказал:

— А Руне было еще тяжелее, чем тебе, Ян. Потому что ему надо было превратиться из маленького корня в человека.

Ян начал понимать, что они вовсе не собирались просто мучить его. Но мозг его был настолько затуманен болью и агонией, что мысли никак не хотели формулироваться четко, это были какие-то обрывки мыслей.

Теперь черный ангел стоял так близко, что закрывал собой от Яна весь небосвод. Темная рука цвета эбенового дерева скользила от органа к органу, неприятные касания треском отзывались в Яне, и, наверное, временами он все-таки терял сознание, потому что не всегда мог понять, что же происходит.

Это заняло много времени. Более получаса, утверждал потом Габриэл, он почему-то засек время. Но Ян не мог считать минуты. Он чувствовал только невыносимую боль и ничего больше.

Долго-долго держал черный ангел руку над грудной клеткой Яна, там, где, похоже, было сконцентрировано наибольшее сопротивление. Ирландец откинул голову назад, как будто хотел избежать боли, сам он никак не мог понять, почему он еще жив, потому что уже не помнил, когда мог дышать нормально в последний раз.