Наказание Дамира

Задевают щеки, нос, задерживаются на губах, отчего так и хочется их закусить. Стекают на шею, замирают в районе ключиц. Я знаю, что косточки у меня выпирают…сильно. И что шея тонкая — может слишком даже. И не могу не думать, что из этой безразмерной рубашки с широким воротником она торчит вверх как у мокрого гусенка…

Не выдерживаю и опускаю глаза. Шумный страдальческий вздох доносится с той стороны стола, и Дамир резко встает со своего кресла. Из- под опущенных ресниц слежу за ним — как раздраженным жестом закатывает по локоть рукава голубой рубашки и подходит к одному из окон. Взгляд прилипает к мужской заднице, обтянутой классическими брюками, и меня тоже тянет страдальчески вздохнуть от непобедимой тяги к прекрасному в крови.

Обладатель упругого тыла тем временем распахивает настежь окно и ставит на подоконник пепельницу. Выбивает из пачки сигарету, зажимает ее зубами и поворачивается ко мне, чиркая зажигалкой.

— Будешь? — собирает Дамир лоб гармошкой, раскуривая и устремляя на меня вопросительный взгляд.

Завороженно смотрю на тлеющий кончик его сигареты и даю себе собраться, чтобы опять сходу ничего не ляпнуть.

— Тебе ведь не нравится, что я курю. Разве нет? — наконец поднимаю на Дамира глаза.

Улыбается, опираясь задницей о подоконник в расслабленной позе хозяина.

— Мне много что не нравится, что ты делаешь, Жень, — почти ласково сообщает, — Но разве это тебя когда — то останавливало? Иди сюда.

Я непроизвольно слабо улыбаюсь в ответ, покусывая нижнюю губу. Подаюсь вперед, чтобы встать и подойти и…

И вдруг понимаю, что вот именно сейчас даже затянуться при нем не смогу…Не знаю…Просто чувствую, что ему это действительно не нравится, что эта несчастная сигарета делает меня в его глазах хуже… Но ведь какое мне дело до этого, казалось бы, да???Но я не могу просто!

От внутреннего раздрая даже в ушах начинает шуметь. Так закладывает, что начинает покачивать от каждого толчка крови в венах. И я, было уже поднявшись, слабовольно плюхаюсь обратно на стул. Заливаюсь мучительным красным. Почему-то стыдно от того, насколько я хотела бы…Чего? Быть одобренной? Эта мысль почти оглушает.

— Нет, — выдаю вслух растерянно, понимая, что Дамир ждет какой-то моей реакции, — Я только что с Ромой курила.

Керефова вдруг перекашивает, будто от откусил лимон.

— С Ромо-о-ой, — тянет он издевательски и отворачивается, делая затяжку, стряхивает пепел, несмотря на меня, — Скажи, Жень, тебе удовольствие какое-то доставляет все время напоминать мне, что вокруг тебя постоянно кто-то вьётся?

Только тут я полностью выплываю из не вовремя нахлынувшего самокопания.

— Что? — от того, насколько его версия далека от реальных причин моего отказа, меня чуть ли не подбрасывает на месте.