Найди меня. Сейчас

И я бы, скорее всего, тоже превратилась в такую заботливую мать.

– Мне трудно такое представить, – признаюсь ей. – Для этого ты чересчур… – Не удается подобрать подходящее слово.

– Чересчур какая? – интересуется она.

– Не знаю. Чересчур… живая?

Тамсин улыбается. То, что мы находимся так близко друг от друга, больше не тревожит меня.

– Спасибо, – говорит она, переводя взгляд на потолок.

Лежа рядом с ней, я тоже смотрю вверх. Какое-то время мы молчим. Я прислушиваюсь к ее дыханию. Хотелось бы знать, о чем она думает. О бывшем? О матери?

– Можно спросить тебя кое о чем? Но ты не обязан отвечать, – вдруг произносит она.

– Если я не обязан отвечать, нет смысла спрашивать, – откликаюсь я.

– Может, ты сам захочешь ответить. Я лишь хочу подстраховаться на тот случай, если ты снова разозлишься.

Кажется, знаю, на что она намекает. Тот момент на лестничной клетке. Неловко получилось.

– Ну ладно, давай уже, – говорю я, стараясь, чтобы это не прозвучало грубо. Все-таки она мне доверилась.

– Почему ты иногда такой замкнутый? – задает вопрос Тамсин.

– Не могу ничего сказать, – говорю я. Потому что, если бы стал объяснять, пришлось бы рассказывать о последних шести годах.

– Но причина есть?"

"– А разве не у всего есть причина?

– Не отвечай вопросом на вопрос! – возмущается она.

– Ну хорошо, – соглашаюсь я, и меня бросает в жар. Не понимаю, что на меня нашло. – Да, причина есть.

– И ты мне о ней расскажешь?

Я резко сажусь. А когда отвечаю, мой голос звучит гораздо жестче, чем рассчитывал:

– Если бы хотел, то уже рассказал.

9

Тамсин

Что он имеет в виду? Этот парень приводит меня в замешательство. Впрочем, ситуация типичная. Я рассказываю ему все, что он хочет знать. У меня возникает чувство, что между нами зарождается что-то вроде доверия. А взамен? Ничего. Это не упрек. Разумеется, он может поступать как хочет. Опять же, это не мое дело. Мы даже не друзья. Но было бы здорово, если бы существовал шанс, что мы ими станем. Особенно это важно для меня, ведь я только переехала в новый город. Хотя Рис прожил здесь всю жизнь, и, вероятно, тут достаточно людей, которых он может назвать друзьями.

Перевернувшись на бок, я опираюсь на локоть и делаю вид, что собираю катышки с матраса. Было глупо пытаться вывести наше кофейно-матрасное знакомство на новый уровень. Теперь я это поняла. Уже собираюсь признаться в этом, как вдруг Рис прочищает горло. Я поднимаю глаза, но он не двигается. Мне видна лишь его широкая спина, мускулы вырисовываются под застиранной футболкой. Кажется, шея у него напряжена, потому что на ней выступают сухожилия. Он издает звук, похожий на зубной скрежет. Внезапно атмосфера накаляется. Его молчание и поза неожиданно кажутся угрожающими.