Найди меня, мой принц

В один день сломать сложившиеся за века традиции и нравы не сможет даже король, но то, что этот мужчина готов нести изменения в жизнь своего народа, я просто знаю.

Он ничего не отвечает. Лишь закрывает глаза. Опустошённый.

— Корим, мы хотим забрать дочь Сольхиаль с собой, — нарушает тишину голос Тайрэна.

— У вас нет такого права, — устало сообщает босвариец. — По закону опека над ребёнком должна перейти семье отца, но поскольку Рифат признан преступником, это будет оспариваться. Она Босвари по крови.

— Она Босвари по крови и может быть достойной невестой принцу Сэйнара, — ровно произносит мой муж.

Корим резко открывает глаза, буравит Тайрэна удивлённым взглядом, а потом понимающе усмехается.

— А я-то думал, зачем твои родители Дастиана привезли.

С Дастианом я уже сегодня познакомилась ближе. И случилось это как раз в покоях, выделенных Ляле, когда я-таки отбилась от попыток приспать одну уставшую ведьму и дорвалась её проведать. Свекровь уверила меня, что девочка идёт на поправку, но мне нужно было самой убедиться, да и просто её увидеть. Обнять. Почувствовать, что всё хорошо.

Девочка лежала на кровати, бледная, тихая. Едва сдерживая слёзы жалости, я смотрела на неё и радовалась, что она жива. Главное, что жива. А всю гадость с её души мы уберём. Я уже это делала, и ещё раз сделаю. Дайте мне только сил набраться. И ей немножко восстановиться.

С малышкой неожиданно вместо Гапки сидел брат Тайрэна. Устроился в небольшом кресле рядом с кроватью и с серьёзным ответственным видом рассказывал ей сказку. А Ляля слушала, не сводя глаз с красивого статного мальчишки так похожего на её обожаемого Рэна. Некоторое время я просто наблюдала за ними, откровенно любуясь. А потом сделала то, что больше всего хотелось — подошла и обняла свою кроху. Ляля, увидев меня, ничего не сказала, лишь расплакалась, сжимая мою шею руками так сильно, что дышать стало больно.

— Всё хорошо, малыш, всё хорошо. Теперь уже точно всё хорошо, — бормотала я ей, гладя вздрагивающие плечи. — Прости, что не уберегла от боли. Прости, моя маленькая. Этого больше никогда не повторится. Его больше нет. Того, кто мучил тебя, больше нет.

Выплакав своё горе и страх, она уснула у меня на руках, доверчиво прижавшись, позволяя напитаться душевными силами от её присутствия.

Дастиан же всё это время сидел молча, сочувственно хмурил брови и, не скрываясь, меня рассматривал.

А, когда девочка умиротворённо засопела, тихо сообщил, что хоаль Гапке пришлось отлучиться на кухню, чтобы обсудить меню для своей подопечной, а он не увидел необходимости звать служанок к девочке, если он мог за ней сам присмотреть.