Чувства наизнанку

Прилегла на подушку и почти ушла в себя, но ненадолго, потому что уже спустя минуту мой сотовый дал о себе знать мерным жужжанием.

Нинка. Со вчерашнего дня это был уже тринадцатый звонок, не считая горы сообщений, что она скидывала мне. Волновалась, а еще не понимала, куда я пропала.

Ответила и тут же скривилась под гневным напором ее голоса.

— Танька!

— Танька слушает, — простонала я.

— Ты куда пропала, бесстыжая женщина?

— Уезжала из города, — обреченно выдохнула я.

— А с кем?

— Пригласили.

— А кто?

— Хан, — пропищала я.

— Ого. А зачем?

— Нин…

Несколько секунд почти невыносимой тишины, а затем Ковалева заунывно выдала в трубку:

— Ой, Танька…

— Что? Скажешь, что я дура?

— Скажу, что я сейчас приеду! И возражения не принимаются.

И да, Нинка приехала уже через полчаса, а потом остаток дня и весь вечер пытала меня, выуживая подробности того, как я лишилась невинности в объятиях собственного босса, которого еще совсем недавно терпеть не могла. А я, пока скупо выкладывала прилизанные подробности, все проверяла свой телефон, надеясь на то, что Марк хоть что-то мне напишет или даже позвонит.

Но, увы, ничего. По нулям.

И внутри меня снова завозились змеи сомнений. А вдруг он получил все, что хотел и интерес прошел. Что, если так? Что я тогда буду делать?

Пол ночи гипнотизировала телефон, раздумывая, не позвонить ли мне самой, но так и не решилась. А утром проснулась разбитой и несчастной. Но все же на работу собиралась особенно тщательно, надеясь внутри себя, что Марк оценит мой внешний вид.

Затем взлохматила макушку спящей Нинки и покинула свою квартиру. А выйдя из подъезда замерла, как вкопанная, потому что у самого подъезда стояла темно-зеленая Maserati Quattroporte, к боку которой прислонялся самый прекрасный мужчина из всех, которых мне только доводилось видеть. И он улыбался мне, придерживая в руках два стаканчика с кофе.

— Не знал, что ты такая динамо, Тань, — приспустил он темные очки на переносице.

— Я? — удивленно захлопала глазами, в душе радуясь, словно маленькая девочка, которой впервые купили моток сладкой ваты.

— Ты! Я, между прочим, весь вечер ждал, что ты передумаешь и все-таки пригласишь меня на чай, — подошел ближе и склонился будто бы для поцелуя, но в миллиметре от моих губ остановился, — а ты меня прокатила, редиска.

— Вот так вот значит, да? — давилась я глупым и счастливым смехом.

— Да. Так что, давай, садись в машину, женщина.

— Думаешь, надо, да?

— О, да, — кивнул и всучил мне стакан с кофе, — но придется тебя немного наказать.

— И как же?

— Узнаешь, — коварно улыбнулся и потащил меня к авто.

А потом, не доезжая до офиса, свернул к какому-то долгострою и заглушил двигатель. И тут же потянул меня на себя.