Найти «Сатану»

– Заболел, освобождение у него! А ты, Балаганский, зайди к Бобрыкину…

Вот те на! Зачем он понадобился заместителю начальника по воспитательной работе?

– А что случилось?! – вскинулся Георгий и посмотрел на часы.

До начала занятий оставалось двадцать пять минут.

– Мне начальники не докладывают, – отмахнулся командир группы. – Может, насчет КВН или еще что-то…

– Может, насчет того дела? – засопел сзади Дыгай, явно имея в виду драку с моряками.

– Вспомнил! Когда это было!

В принципе, Георгий был активистом и в вызове к главному воспитателю ничего необычного не видел. Но какая-то нотка тревоги в душе все же появилась. Может, это из-за Женьки? Вдруг она родителям все рассказала, а те накатали «телегу» в политотдел?! Это такой гарпун, с которого точно не соскочишь! Да нет, не может быть, они бы вначале просто по душам поговорили!

Переступив порог кабинета, Георгий оторопел: кроме подполковника Бобрыкина за приставным столом сидел неприметный худощавый капитан с острым лисьим лицом и цепким взглядом. Ко второму курсу практически все курсанты уже знали его под выразительным прозвищем «молчи-молчи» – это был оперативник особого отдела капитан Ивлев.

– Следуйте с товарищем капитаном, курсант! – не ответив на приветствие, сухо сказал главный воспитатель, хотя с бессменным руководителем команды КВН у него были добрые отношения.

«При чём здесь особист? – судорожно пытался собраться с мыслями Балаганский. – Если даже «телега» от родителей, то этим делом замполит должен заниматься». Георгий вновь представил заплаканную Женьку с новорожденным ребёнком на руках. «Да это вообще не вопрос, женюсь – и дело с концом!» – решил он.

Кабинет особиста располагался за службой коменданта училища. «Хитро придумали, – подумал Георгий. – Удобно: сразу здесь и арестовать могут!» Впрочем, арестовывать его точно не за что! Или есть за что?! Ну, подрались с моряками, так те сами начали… Да и последствий никаких – может, пара синяков, и всё…

Холодно-официальный Ивлев неспешно занял своё место за столом. На вид ему было лет двадцать пять, Балаганский подумал, что, сидя в ракетной шахте, он вряд ли в таком возрасте стал бы капитаном. Курсанту особист сесть не предложил – Георгий неловко сутулился посреди кабинета, не зная, куда деть руки и чувствуя себя нашкодившим мальчишкой-переростком. «Молчи-молчи» достал из кармана кителя связку ключей, отомкнул лязгнувший внутренними запорами массивный сейф, который стоял здесь, наверное, ещё со времён Железного Феликса, портрет которого прямо над ним и красовался. Из железного чрева появилась картонная папка красного цвета.

«Моё личное дело», – догадался Балаганский.