Найти «Сатану»

 – Зачем прошлое ворошить? Тридцать лет прошло, всё в воду кануло! У тебя сегодня реальные проблемы, а ты в восемьдесят второй год возвращаешься…

– Знаешь, Виктор Эдуардович, с моими проблемами я тебя разбираться не прошу, – холодно сказал Балаганский. – А прошу старую занозу из сердца вынуть! И это вполне в твоих возможностях!

– В моих-то моих. – Тон Полибина тоже изменился, стал мягче, что ли. – Только это же секретная информация. Все равно что я тебя попрошу раскрыть дислокацию ракет и коды запуска!

– Не все равно! – возразил Балаганский. – Мои секреты безопасности страны касаются и вражеские разведки очень интересуют! А кого интересуют твои дохлые секретики про агентуру, работавшую тридцать лет назад? ЦРУ? Или «Моссад»? Никого! Все дела уже давно в архивах пылятся! Или я им мстить пойду?!

Дело шло к ссоре. Полибин откашлялся. В чем-то Балаганский был прав. К тому же среди большого начальства действуют свои законы и правила. Ссориться из-за подобных пустяков тут не принято.

– Не лезь в бутылку, Петрович! – Он дружески похлопал Георгия по плечу. – Уговорил! Завтра подниму архивные материалы, поговорю с опером и позвоню…

– Спасибо, Витя, – успокаиваясь, произнес Георгий. – А я уж подумал…

– Вот чтобы глупостей не думал, пойдем выпьем!

Серый проснулся уже утром, проспав почти сутки. Такого с ним никогда прежде не случалось. Оглядевшись, он обнаружил себя в квартире нежилого вида – голые стены с неровно наклеенными дешевыми обоями, почти полное отсутствие мебели: не считая дивана, на котором он спал, здесь стояла пара стульев да забрызганные известкой малярные козлы, выполняющие, скорей всего, роль стола… Как он сюда попал?! Серый напрягал память, но, как обычно, ничего не вспомнил. Голова болела, в горле пересохло, язык был большой и жесткий, как наждачная бумага. Надо было срочно опохмелиться.

Вместо его грязной, ветхой одежды на одном из стульев висели рубашка, пиджак и брюки – все новое, неношеное. Серый быстро проверил карманы. Они были пусты, и это его обеспокоило. Конечно, ничего ценного, да и не ценного тоже, там никогда не водилось, но во внутреннем кармане пиджака, для верности застегнутом булавкой, хранился завернутый в обрывок газеты мятый-перемятый паспорт, который был последним билетом из мира бомжей в нормальную человеческую жизнь. Ни у Вонючки, ни у Толяна, ни даже у Рахима паспортов не было, поэтому они завидовали Серому, а он, наоборот, – чувствовал свое превосходство. И вот какие-то гады этот драгоценный паспорт сп…ли!

На кухне слышался гортанный говор, слов разобрать было нельзя. Решительно настроенный Серый вышел туда и увидел сидящих за столом у включенного ноутбука двух мужчин восточного вида – одному на вид лет тридцать пять, второму – под шестьдесят.