Найди сердце королевы

Вистан Харкнесс мёртв.

– Каталина, я отвезу тебя в больницу, – произносит Гай. – Дай мне взглянуть на рану.

Его руки заботливы. Они всегда были заботливы по отношению ко мне, но сейчас я упорно игнорирую этот факт, вспоминая, что он сделал.

Потом я снимаю маску.

– Нет никакой раны, – говорю я холодно.

Он хмурится в ответ, слегка даже отстранившись.

– Я одурачила тебя так же, как ты одурачил меня, Гай.

И после своих слов я убираю руку с живота, демонстрируя искусственную кровь и полное отсутствие каких-либо повреждений на теле. Бросаю сам ножик в сторону.

Гай понимает всё и без дальнейших слов. Он понимает, что своим поступком я заставила его убить отца. А потом оборачивается и смотрит на друзей. Зайд всё ещё считает, что знает мой план полностью, он думает, после сотворённого я просто попрошу помощи у своего отца. А он ведь всё сделает ради своей любимой дочки. И даже простит врага, обеспечив ему защиту. Босса не будет, «Могильные карты» наконец будут ввергнуты в крах.

Именно в это Зайд всё ещё верит.

Взор зелёных глаз возвращается ко мне.

– Теперь ты свободен от одного бремени, – говорю я, – но крепко связан с другим. По моему повелению.

Гай наводит на меня взгляд, полный страха. Я думаю, сейчас в нём борются сразу несколько чувств. Смерть отца как подарок для него, как избавление от тяжкого прошлого, от человека, издевавшегося над ним многие годы… И вместе с тем Гай осознаёт, что теперь возглавит «Могильные карты» не по своему желанию, не защитив меня, а только из-за моего обмана. Что теперь каждый член этой крупной организации будет подчиняться ему одному. Что исполнилось то, чего он так боялся.

Я всё это устроила. Во имя мести. А он пока растерян и не понимает этого до конца.

Гай тянет руку в мою сторону, а я отстраняюсь, вставая на ноги.

– Не смей меня трогать, – мой голос звучит как лезвие ножа, которым я безжалостно режу всех вокруг. Я стараюсь выдавать всё, что сейчас чувствую. – Не надо.

– Каталина… – шепчет он.

– Ничего не говори. Не усложняй и без того сложную ситуацию.

Гай недоумевает. Теперь зелёные глаза полны изумления. Он хмурится, глядя на меня.

– Знаешь, – начинаю я, не отводя взгляда, – мне столько хочется тебе сказать. Например, напомнить про всю ту боль, которую ты привнёс в мою жизнь.

Он отшатывается от ужаса. Нервно сглатывает, рука, крепко держащая пистолет, роняет оружие. Гай качает головой:

– Замолчи! – кричу я. – Не смей меня сейчас перебивать. Ты уничтожил мою жизнь. И знаешь, если бы у меня была такая возможность, я бы стёрла тот день, когда позволила себе тебя полюбить.

Его глаза теперь состоят из отчаяния и мольбы.