Найди сердце королевы

Вистан кивает, проходит мимо меня к выходу, велит следовать за ним. Джаспер указывает на дверь и говорит:

– Только после вас, моя дорогая.

Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не наступить ему на ногу каблуком своих туфель, когда прохожу к выходу вслед за отцом Гая.

Во дворе почти никого нет. Я лишь моментами оглядываюсь по сторонам и вижу, как за нами шагают двое мужчин, одетых как телохранители. Забавно, что убийцам и палачам тоже нужна своя охрана. Забавно, что они тоже боятся смерти. Гай говорил, что Харкнессы приравнивают себя к Богу, считают, что им всё позволено. Но, так или иначе, они все смертны, в отличие от Бога. А значит, при должном подходе убить можно и самого Вистана.

Мне от этих мыслей становится легче.

И ещё немного легче от мысли, что я припрятала ножик Гая у себя под платьем. На всякий случай. Но надеюсь, он мне не понадобится.

Нам открывают двери в чёрный «Бентли». Вистан влезает первый, Джаспер уступает мне. Я стараюсь лишний раз не шевелиться, чтобы не напоминать о своём присутствии, будто это возможно.

– Забавно, – вдруг заговаривает Вистан, когда машина уже выезжает на подъездную дорожку и ожидает, пока откроют ворота. – Ты напоминаешь мне Кормака. В тебе больше генов от матери, если говорить о внешности, но твой взгляд… он очень похож на взгляд моего старого друга.

– Старого друга? – переспрашиваю я, и мой голос ясно передаёт то, что я удивлена этим заявлением. Помнится, они были врагами, а не друзьями. Враждовали целыми семьями со времён войны между британцами и ирландцами.

Я хмурюсь, снова утопая в этом болоте замешательства, которое стало мне таким привычным.

Вистан улыбается; снова как-то по-хорошему и даже по-человечески. Глядя на такую улыбку, забываешь, что он чудовище во плоти.

– Скажи, как тебе удалось простить моего сына? – спрашивает Вистан, проигнорировав мой прошлый вопрос. В его руке вдруг появляется сигара, и я машинально напрягаюсь, вспоминая, что этой вещью он долгие годы мучил Гая. Вспоминаю шрамы на спине. Вспоминаю недавнее событие. – И не только простить, но ещё и полюбить.

Я не отвечаю, потому что сама не знаю, что сказать. Я никогда не задумывалась об этом. Не заметила, когда начались перемены в моём сердце.

– Ответа не имеешь даже ты сама? – ухмыляется Вистан, закуривая сигару. – Вот о чём я и говорил. Глупая безрассудная слабость. И название ей – любовь. Не может человек, имеющий это чувство внутри себя, быть достаточно хорошим лидером. Ты ослабила моего сына, прелестница.

Я не хочу его слушать, но тем не менее продолжаю сидеть и слушать. Автомобиль едет по трассе, мы проезжаем мимо знакомых мне улиц, и я в миллионный раз вспоминаю родителей. Вспоминаю папу…

– Почему моему отцу нужно было убивать вашу жену? – спрашиваю я. – Он мог убить вас или ваших детей.