Найди сердце королевы

– Выздоравливай скорее, – говорю я, прижимая ладонь Гая к щеке. – У нас, кстати, теперь будут парные шрамы, как у настоящих романтических парочек.

Он кратко смеётся, видно, что ему тяжело даже просто смеяться, поэтому я кладу руку ему на грудь и говорю:

– Не мучай себя так, а я больше не буду тебя смешить.

Гай впервые сказал, что любит меня. До этого дня о чувствах говорили лишь его поступки, а теперь и его язык, и голос.

Гай еле поднимает руку и заправляет прядь моих чёрных волос за ухо, потом гладит щеку.

– Раньше я боялся признаться в этом даже самому себе, – тихо продолжает он, беря мою ладонь и поднося её к своим губам.

– И что же изменилось? – спрашиваю я.

– Наверное, впервые наконец набрался мужества принять это.

Он целует мою ладонь, словно я – королева, перед которой он преклоняется.

– Я люблю тебя, – повторяет Гай, будто ему очень нравится то, как звучит эта фраза. – Безумно. – Он целует мою руку снова. – Так, как никогда ещё не умел. – Его речь сопровождается поцелуями моей ладони. – Ты сводишь меня с ума.

Я приближаюсь к нему, не скрывая улыбки. Внутри у меня будто распустились бутоны ярких разноцветных цветов. Каждое его касание губами моей кожи вызывает дрожь по всему телу.

– Гай, – шепчу я, – прошу тебя, поправляйся быстрее.

– Поправлюсь, – отвечает он. – Разве у меня есть выбор?

– Я буду тебя ждать.

Гай убирает руку, отпускает мою ладонь и хмурится, будто от боли.

– Где отец? – спрашивает он. – Сделал ли он что-то…

– Нет, – качаю я головой. – Но он сказал, что сдержит обещание и оставит тебя в покое. Как и меня, и парней тоже.

Гай словно расслабляется от моего ответа. Потом снова еле открывает глаза, которые сейчас глядят на меня снизу вверх, напоминая пронизанную солнцем лесную чащу: цвет один и тот же.

– Чем ты занимаешься? – спрашивает Гай. – Без меня.

– Скучаю, – улыбаюсь я. – Ужасно скучаю. Мне… выделили комнату. Твой отец вечно называет меня невесткой.

– Он считает тебя невесткой.

– Притом что заставил меня стрелять в своего сына? – У меня тут же пересыхает в горле. – Прости… Не надо мне напоминать об этом, и…

– Не смей винить себя, – твёрдо настаивает Гай. – Ты не виновата в том, что он такой. Он сделал бы то же самое и своей рукой, и рукой любого другого человека, которому не посчастливилось бы оказаться рядом.

Меня так пугает то, с каким спокойствием Гай всё это говорит. Пугает то, что его тон звучит так, словно отец, стреляющий в своего сына, – это нечто обыкновенное и нормальное.

У меня щемит сердце.

– Отдыхай, – шепчу я, снова запустив пальцы в его волосы. – Не беспокойся обо мне. Я в безопасности. Сейчас поеду, наверное, к парням, чтобы сказать, что всё хорошо. Нейти точно с ума сходит от волнения.