Найди сердце королевы

Я бросаюсь к нему, а слёзы безостановочно текут из глаз.

– Прости меня, – молю его я, хватая его за руку. – Пожалуйста, прости меня. Я не знала, что мне делать… Я не могла…

– Всё хорошо, – хрипло отзывается он. – Не плачь, пожалуйста.

Его рука тянется ко мне, он проводит ладонью по моей щеке, а кровь всё течёт и течёт из раны. Гай бледнеет прямо у меня на глазах. А я боюсь снова увидеть его спину и несколько новых ожогов, оставленных рукой отца.

Опуская взгляд к ране на его ноге, я вижу проделанную дыру и разорванную часть штанов от выстрела. Гай хромал, пока нас волочили сюда. От этого я задаюсь вопросом, задета ли его кость.

– Нужно перевязать рану, – говорю я, шмыгая носом.

Я опускаю взгляд к своему платью и без промедлений хватаю подол, а затем пытаюсь разорвать его руками. Но у меня ничего не выходит, и тогда я вспоминаю о перочинном ножике Гая. Обыскиваю его и нахожу в кармане ножик, радуясь тому, что никто не догадался обыскать и обезвредить нас. Отрезаю большой длинный лоскут ткани от собственного платья. Я знаю, что должна вытащить пулю, как делал это со мной Нейт, но у меня нет ни щипцов, ни антисептика. Мне страшно причинить ему больше вреда своими действиями.

– Сперва проверь… пулю, – еле вырывается у Гая голос. Глаза полузакрыты.

– Что? Я не понимаю…

– Она могла… могла пройти навылет… не застрять.

Кивнув, опускаюсь к нему, и Гай слегка приподнимает ногу, согнув в колене. Проверив всё, как он просил, понимаю, что пуля действительно вылетела, не оставшись внутри.

– Её там нет, – говорю я. – Она прошла насквозь.

И вместе с этими словами легче становится и мне.

Я беру отрезанный кусок платья и обматываю им рану.

– Нет, Каталина, – хрипит Гай. – Нужно… нужно наложить жгут.

– Просто… повязка не поможет… Надо остановить… кровь… В первую очередь.

И я сразу бросаюсь выполнять всё, что он сказал.

Ножиком я разрезаю штанину, оголяя его ногу полностью и эту же штанину затем использую как жгут. Обхватываю ею его ногу и, насколько позволяют мои силы, крепко завязываю чуть выше раны.

Руки у меня заляпаны кровью. Я завязываю тугой узел, стремясь остановить кровотечение. Всё, что я могу сейчас сделать для него.

Горячий лоб Гая покрыт пóтом, каштановые намокшие волосы прилипли к его коже, он тяжело дышит, словно просто вдыхать воздух ему приходится с большим трудом, глаза то закрываются, то открываются, а голова беспомощно опирается на стену.

Мне хочется кричать от жалости, которую я сейчас к нему испытываю.

– Чем я могу ещё помочь тебе? – Я плачу. Потому что видеть, как ему больно – почти то же самое, что испытывать жгучую боль самой. Словно кто-то разрывает мне все внутренности, и я истекаю кровью в куда больших количествах, чем Гай.