Нахалка (СИ)

Вот так спустя почти пять часов после первого звонка Адам оставил меня в холле Лондон Бридж Госпиталя, напутствовав напоследок.

— Пятый этаж, двадцать четвертая палата.

Лифт показался камерой пыток, коридор — тоннелем ужаса, в котором я встретилась с главным героем пятичасовых кошмаров и видений лицом к лицу. Живой, на ногах и за исключением перевязки левой руки более никаких видимых повреждений. Разве что совесть пострадала. Напугав меня до чертиков неосведомленным Адамом и собственным молчанием, он посмел улыбнуться.

— Господи! — В мгновение ока мы преодолели разделяющие нас метры. В эту минуту мне не хватало слов. Впервые в жизни я просто повисла на мужчине, крепко уцепившись за него, и беззвучно глотала слезы. Он увел меня в комнату отдыха, где крепко обнял и не отпускал, пока я не успокоилась.

— Адам ничего не сказал тебе, да?

— Мерзавец! Как ты мог меня подвергнуть таким мучениям, я же передумать успела, а … а ты.

— Шшшш, я не мог. Прости.

— Неа, — я еще сильнее уцепилась за него стараясь сдержать всхрипы-вздохи. — Господи, ситуация «атас», ты… ты даже не… — На смену счастливым слезам внутренняя злость поднялась не на шутку. — Какого дьявола ты заставил меня беспокоиться?! Нельзя было все нормально сообщить!? Я летела лишь с одной мыслью, что что-то случилось. А ты жив и даже, даже ни царапины! Ты…

— Шш, — он крепче меня сжал и мир стал ярче в сотню раз.

— Живой! Живооой, как так можно было?

— Хочешь, чтобы я был побит с парой сломанных ребер и сотрясением мозга?

— Было бы не плохо. Но знаешь, я, наверное, сейчас тебе эти увечья устрою. — Вытираю глаза. — А потом по сценарию: посижу рядом, повздыхаю, пожалею, за руку подержу…

— Легкое сотрясение есть, признаюсь, остальное можешь добавить. — Серьезно сказал он с каким-то непонятным чувством раскаяния. Тон, этот его тон насторожил и встревожил не на шутку. Всматриваюсь в его лицо и понимаю, что я здесь не просто так, и опасения мои не беспочвенны.

— Дай мне минуту… — отошла, чтобы отдышалась. Подмечаю, что по всем статьям вид у него виноватого, раскаявшегося, готового ко всем наказаниям и обвинениям.

«Даже не так, он из-за чего-то не в своей тарелке. И это что-то не дает ему покоя. Но… откуда чувство вины по отношению ко мне?», — перед моими глазами калейдоскопом пронеслись все несостыковки и «случайности» с Ж.

«Нет-нет-нет, и еще раз нет, быть такого не может! Я спешу с выводами, я основательно спешу с выводами. — Еще мгновение он смотрит в мои глаза, а затем отворачивается. — Твою мать! Макс!»

— В чем дело?

— Я работаю на семью Браунов, это тебе ни о чем не говорит. — Добавляет он, вглядываясь в меня словно видит в последний раз и пытается запомнить здесь и сейчас.

— Но по женской линии у них есть ответвление — Гончарук.