Нахалка на его голову

Марго и Таня, словно мясо, осмотрели Надю, Милу, Лизу и Карину, заставили Надю повертеться вокруг и показать бёдра, а Карину – пройтись, причём всё это сопровождалось кислыми лицами стилистов, переглядываниями и ехидными замечаниями, но почему-то унижение и стыд чувствовала я, не сдвинувшаяся со своего места за столом.

Наконец, девочки, словно с барского плеча, получили свои комплекты, и ушли на примерку. Остались я, Саша Рогова и Лика Супер.

Саша и Лика скромно переминались с ноги на ногу возле заветной коробки. Марго и Таня смотрели сквозь них, словно не замечая. Лика протянула руку к коробке и сказала:

- Можно мне что-то позакрытей?

- Фу, не тронь! Не тронь, я сказала! – Процедила Марго. - Позакрытей должен был быть твой рот, когда ты кушала сдобу, дорогуша. В зеркало давно смотрела? Нет? Ты похожа на губку, такая же рыхлая и бесформенная.

Лика опешила и отступила назад. Я напряглась, но не сдвинулась с места.

Марго сказала писклявым голосом, обращаясь к камере на стене:

- Режиссёра можно сюда… пригласить? – По громкой связи Рита Волкова что-то ответила. - В смысле она вышла? Я отказываюсь так работать. Мне обещали девочек модельной внешности, а тут у вас некомплект, пересортица какая-то. Пусть этих уберут из показа, одна толстуха, вторая как пацан. Это антисекс, это убьёт имидж бренда.

- Там ещё одна, Марго, - сказала Таня, показывая на меня. – Эй ты, за столом, покажись.

Я старалась сдержаться, честно, старалась. Вру. Не хотела, и не старалась. Очевидно, лимит моего терпения был исчерпан вчерашней изнурительной тренировкой с долбанными босоножками. Лика стояла красная, как рак. Саша Рогова опустила голову и рассматривала носки кедов. Они не были моими подругами, и, по большому счёту, мне должно быть всё равно… Но я не я, если мне будет всё равно, когда унижают других.

Какого хрена? Кем себя возомнили эти тётки? С каких это щей они решили, что имеют право оскорблять? «Покажись?» Шта? Мы на невольничьем рынке в Алжире, что ли?

- Нет. – Налила себе полный стакан газировки и наложила новую порцию панкейков. – Неохота. И вообще, это невежливо – указывать людям на их внешность. Мы такие, какие есть, какими родились. И не вам судить о красоте."

"Надо было видеть лица сушёных вобл. Они переглянулись, затем Марго проковыляла ко мне и оперлась ладонями о край стола напротив, нависая надо мной:

- Ты не поняла, девочка. Судить как раз нам. С этими всё понятно, теперь нам нужно взглянуть на тебя, чтобы решить, достойна ли ты носить Франческо Зотти.

Повисла тишина. Рита Волкова по громкой связи сказала, что Ирина Викторовна будет через три минуты. Я нарочито неторопливо отрезала кусок панкейка, макнула его в шоколадную пасту и отправила себе в рот.