Нахалка на его голову

Мигом умяла свои бутерброды, пшикнула крышечкой газировки и плюхнулась на диван рядом с Ветровым:

- Что смотришь?

- Хотел ужастик, но детям такое нельзя.

- Эй!

- Неважно. В общем, один хороший фильм.

На экране показали мужчину в возрасте на кресле-каталке и молодого афроамериканца, очевидно, его помощника. Ветров повернулся:

- Смотрела?

- Нет, - покачала головой, устраиваясь поудобнее на диване. – Почему ты здесь? Почему не едешь домой?

Ветров быстро взглянул на меня и сосредоточился на экране. Я не сводила с него глаз, и ему пришлось ответить:

- Потому что не хочу ехать домой. Всё, смотри, или проваливай.

Я пожала плечами, сделала очередной глоток и сосредоточилась на экране.

Весь фильм я не могла оторваться. Смеялась, удивлялась, возмущалась. Под конец, конечно, расплакалась. Шмыгнула носом и сказала возмущённо:

- Зачем он так? Знает же, что тот без него не может, зачем оставил его?

- Ты чего? - Ветров смотрел на меня с удивлением, словно впервые видел.

- Ничего! Просто жалко Филиппа!

- Но ведь всё хорошо!

- Знаю, но всё равно, так трогательно.

Я шмыгнула в очередной раз и подтянула к груди коленки, а в следующий момент произошло кое-что неожиданное. Ветров провёл по моей щеке большим пальцем, собирая дорожку слезинок. Я перестала дышать и повернулась к нему. Секунду мы смотрели друг на друга, на фоне финальных титров закончившегося фильма. Комната погрузилась в темноту и фоновую музыку.

Его рука переместилась мне на затылок, а лицо приблизилось. Что он делает? Разве это правильно? А что сделаю я?

Щёлкнула дверная ручка и в коридоре раздались шаги. Ветров резко встал, выключил плазму и выбросил пустую бутылку от минералки.

- Привет! – Сонно прошептала Надя, щурясь от подсветки и переводя растерянный взгляд с мужчины на меня и обратно. – А я тебя потеряла.

- Ну, вот я и нашлась. – Вскочила на ноги и практически отбежала в сторону соседки по комнате. – Я просто… просто поесть вышла, а тут кино, такое интересное, про инвалида-колясочника очень богатого, и афроамериканца из гетто, и он его сиделкой устроился, нет, ты представляешь? Люди из разных миров, разных социальных слоёв, разного возраста, но ты бы видела, как они подружились, друг другу подошли, словно созданы друг для друга…

Осеклась, понимая, что болтаю уже что-то не то, то ли про фильм, то ли уже и нет. Но я говорила и говорила, словно пустые слова способны были скрыть возникшую неловкость. Откуда, вообще, это странное чувство? Словно меня застукали за чем-то запретным? Но ведь ничего не было, да и не могло быть! Ведь ‘то Ветров! Язвительный грубый мужик старше меня на сотню лет, и только и умеет, что отчитывать и брюзжать, для него я – лишь неудобная помеха, доставляющая сложности на работе.