Нахалка на его голову

Я с надеждой посмотрела на него – неужели, видит, как мне страшно и хочет поддержать? Но испуганные глаза Макса говорили об обратном:

- Аринка-мандаринка, держи меня, пожалуйста! Я жуть, как боюсь летать! Обещай, что мы не разобьёмся! Обещаешь?

Приехали, блин блинский! Натянула улыбку и сказала:

- Конечно, нет, Макс. Это будет нечестно, мы ведь тогда не увидим острова.

- Да я сто раз их уже видел, подумаешь! – Капризно простонал Старский.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А я – нет! – Буркнула сердито, вырвав свою руку из его цепких пальцев и отвернулась. Самолёт дёрнулся, я сжала подлокотник. Так, всё хорошо. Что бы сейчас сказал Ветров? Он бы точно нашёл слова.

Нас тряхнуло опять, мне сделалось страшно. Старский продолжал постанывать.

Закрыла глаза и вспомнила умные тёмные глаза, складку между бровей, снисходительную улыбку и попыталась представить голос: «Всё будет хорошо, Арина. По статистике самолёт – самый безопасный вид транспорта. Ты обязательно увидишь свои острова». Трясти перестало так же резко, как начало. Фух. Разлепила глаза, переглянулась с Максом и мы вместе рассмеялись над своими страхами.

Я подняла палец вверх и сказала с умным видом:

- По статистике самолёт – самый безопасный вид транспорта!

- Да-да, я тоже это слышал. Но всё равно ссыкотно, когда внизу под тобой десятки километров.

- Ладно тебе, трусишка, нормально всё будет. – Улыбнулась ему и хлопнула по руке, лежащей на подлокотнике.

- Надеюсь. – Макс полез в карман. – А давай, в «морской бой», умеешь?

- Спрашиваешь! – Глянула на него свысока, сделала палец пистолетом, прицелилась, выстрелила и подула на воображаемый дымок. - Я тебя сделаю!

- Это я тебя сделаю! – Ответил Старский с ручкой во рту.

- Считай, ты уже идёшь ко дну на последней шлюпке.

- Ну-ну, посмотрим.

И мы склонились над листиками, старательно рисуя кораблики.

Пару раз подходили Струкова с Антошей, по очереди снимая нас и других участниц и задавая разные вопросы. После ужина всем выдали пледы и выключили основное освещение.

Глаза начали слипаться, организм требовал своё, и я провалилась в сон. Проснулась от того, что затекла шея, и пересохло во рту. Блин блинский, что ж так неудобно-то? А, ну всё понятно. Макс сложил голову прямо мне на плечо и сладко посапывал. В иллюминатор пробивался рассветный свет. Не особо церемонясь, я отпихнула голову Старского со своего плеча на спинку его кресла и вытянула шею, всматриваясь в окно самолёта.

Воздушные облака напоминали сахарную розовую вату. Крыло авиалайнера чуть подрагивало. По громкой связи передали, что мы приступаем к снижению. Ну, здравствуй, заграница!

Я катила чемодан на колёсиках и глазела по сторонам.