Нахалка на его голову

Арина.

Облегчённо выдохнула, когда за ним, наконец-то, закрылась дверь. Вытерла мокрые щёки. К счастью, он не заметил слёз, и хорошо. Он пугает меня. Пу-га-ет. Не знаю, в какой момент это началось. Наверное, когда узнала правду о нём. О том, что лгал, что способен на предательство. И эти его диктаторские замашки – не для меня, нет.

Чётко поняла это в тот момент, когда отобрал газировку недавно в машине. Сегодняшний же день стал последней каплей. Не могу так, мне душно от этого контроля. Не моё, и человек не мой, нет. Как меня вообще угораздило так вляпаться? Но я всё правильно сделала, что порвала с ним.

Парадокс, но в тот момент моя голова была занята этим, а не анализом причины, по которой я оказалась на больничной койке. Все мои мысли по-прежнему занимал чёртов безопасник, а никак не таинственный недоброжелатель, подсунувший клубнику.

Надеюсь, он уже успел уехать. Тоскливым взглядом осмотрела серые стены казённой палаты, унылые жалюзи, дребезжащий холодильник со стоящим на нём чайником и видавшую виды тумбочку. И мне здесь придётся провести сутки, а то и больше! Хочу домой, домой хочу, к маме. Всхлипнула, мысленно жалея себя. Сердито отцепила от себя все трубочки. Поморщилась от боли, доставая катетер, и отбросила в сторону одеяло. Сказала – хочу домой – вот возьму, и поеду, и никто мне не указ!"

"Одёрнула больничную сорочку и нащупала ступнями одноразовые тапочки. Встала на ноги и чуть не грохнулась на пол, вовремя успев схватиться за капельницу. Так, спокойно, дышим, дышим. Противные чёрные мушки в глазах, их словно целый рой. Фух.

Распахнулась дверь и внутрь вошёл Михаил Андреевич с белым целлофановым пакетом. Надо отдать ему должное, он не стал орать и даже не особо удивился происходящему. Быстро шагнул ко мне, подхватил под свободную руку и спросил:

- В туалет?

- Нет, домой. Дайте мне написать эту, как её там – отказную. Я пойду. – Подняла вверх указательный палец и с важным видом добавила. - Если что, я знаю свои права, вот!

Для убедительности кивнула, напустив ещё больше серьёзности, отчего чуть покачнулась. Доктор сказал:

- Ага. Домой, значит. Присядьте, пока я ищу листок.

Это можно – я с облегчением опустилась обратно, втайне радуясь, что со мной не спорят. Продолжая неторопливо рыться в бумагах, Михаил Андреевич уточнил:

- И вас кто-то заберёт.

Блин, сотовый остался на площадке, а наизусть номера родителей я не помню. Ааааа! Но я не собиралась легко сдаваться:

- Нет, наверное, сама доберусь.

- Хорошо. – Доктор кивнул и достал, наконец-то листок. – Секунду, где-то была и ручка. А запасная одежда при вас?

- В смысле? – Я уже начала предчувствовать неладное. – Моя одежда – у вас! Та, в которой меня доставили.

- Нет, ваш молодой человек попросил передать вам это, - доктор кивнул на белый пакет.