Нахал

– Феликс, ты слышал? Там кто-то есть? Эй, кто здесь? – я подскочила, отодвигая рулонную штору, а затем… перед глазами всё поплыло…

– Максим?! Что ты… – в помещении разлилась могильная тишина.

На лбу моего партнера по съемкам выступила испарина, его щеки полыхали нездоровым румянцем, глаза были чуть навыкате. Батюшки, да он под чем-то…

Цветков лучезарно улыбнулся, вытаскивая из кармана пистолет. Он направил дуло брату в лицо.

– Положи пушку, урод! – пробасил Феликс.

– Василий Петрович уже пошел за уколами. Думаю, вам будет полезно немного отдохнуть!

Кровь ударила в виски, когда поблизости запиликал айфон.

Максим, не опуская пистолет, медленно поднес телефон к щеке.

– Да, отец, они у меня…

– Хорошая работа, сынок… – я задрожала, услышав до боли знакомый равнодушный баритон Олега.

– Всё под контролем, пап! Иди на интервью! Петров накачает их транквилизаторами, и транспортируем в клинику…

Руки машинально опустились на живот. Краем глаза обратила внимание, что Феликс медленно расправляет плечи, будто готовясь к прыжку.

«Нет, только не это…» – пронеслось в голове, но я не успела озвучить свою мысль – брат сделал резкий выпад, выбив у Цветкова оружие.

Раздался выстрел. Гробовую тишину больничной палаты разорвал судорожный выкрик. В воздухе запахло дымом и кровью…

– Сука-а… – брат зажал ладонью левое бедро.

Актеру хватило мгновения, чтобы завладеть оружием вновь. Он стремительно выпрямился, трясущимися руками сжимая пистолет. Внутри всё взвыло от боли – пальцы Феликса побагровели как чертовы маки, которые мне не посчастливилось лицезреть сегодня утром.

– Люди отца уже здесь! У вас нет шансов! Думала, твой батя просто так проходил реабилитацию в этой больнице?..

Я моргала, не отводя взгляда от раны на ноге. Из нее струилась кровь. Кап. Кап. Кап.

– …А ведь он любил тебя… Правда любил! Ты сама всё испортила, подписав вашей никчемной семейке смертный приговор! Нужно было сразу порешить Железнова-старшего! Я говорил ему… Но отец помешался на тебе: «Она бриллиант! Она возглавит мою коллекцию!» Даже заставил лететь на чертовы съемки в Сочи!

– Можешь делать со мной всё, что хочешь! Только отпусти её! – прохрипел Феликс, пытаясь подняться на ноги.

– Лучше не рыпайся, баскетболист! В этой больничке ведь и морг есть… – Максим смахнул пот со лба. – Я так и знал, что каскадер разыграл чертову аварию! Тем хуже для него. Вряд ли уже придет в себя после лошадиной дозы снотворного…

Ноги задрожали. Воздух стал сажей: я не могла вдохнуть. Горло разрывалось. Невыносимое жжение с каждой секундой лишь нарастало.

Предатель говорил и говорил… До меня вдруг перестал доходить смысл его слов. Парализовал страх за ребёнка. Очертания окружающего размазывались.