Любовь в награду

Моя рука будет мечтать о вашем поцелуе, а я не могу придумать ничего лучше вальса с вами.

С самыми теплыми пожеланиями,

Александра».Филиппа охватило чувство вины. Эта девушка может стать его будущим, но сейчас мысль о том, что он будет целовать ей руку, показалась ему неприятной и нелепой, а мысли об Александре приводили его в некоторое смятение, как будто он вспоминал какую-то глупость, совершенную им много лет назад, а не совсем недавно. Ла Вей подозревал, что поцелуй с Элайзой был самой стоящей вещью в его жизни, по сравнению с которой все остальное казалось искусственным.

Быть может, все, что ему нужно, – это вновь встретиться с Александрой?

Сложив письмо, принц сунул его в карман сюртука, заметив при этом, что когда он это делал, мышцы его руки напряглись без боли.

– Да, мистер Постлетуэйт, – наконец ответил он торговцу. – Я и впрямь ищу подарок. Могу я взглянуть на эту щетку для волос?

– Разумеется, милорд. – Открыв витрину, Постлетуэйт вынул оттуда щетку и протянул ее Филиппу с таким видом, будто это была редкая антикварная вещица.

Ла Вей взял щетку в руки с такой же нежностью, с какой Элайза держала в руках тот голубой севрский соусник, и осторожно провел большим пальцем по инициалам."

"– Интересная история с этой щеткой для волос, милорд, – заговорил Постлетуэйт. – Ее принесла в магазин одна молодая леди. Она продала щетку, чтобы купить две пары шелковых чулок для мужчин… Можете себе представить?!

Элайза управляла слугами, постоянно подбадривая их. Вместе они принялись готовить Адлин-Хаус к празднеству. Бальный зал – на самом деле, просто большой холл – был отчищен, отполирован и отмыт до блеска, полы – без единого пятнышка, гладкие и золотистые – светились, как зеркала, хрусталь в люстрах переливался и сверкал, как сосульки на солнце.

В дом доставили несколько кадок с цветами. Элайза позаимствовала денег на них из цветочной сметы. Цветы были куплены в оранжерее. Шеймуса и группу его друзей-музыкантов наняли, чтобы они играли за напитки, еду и флирт с гостями.

Ла Вей и Элайза избегали друг друга – не столько от смущения, как в первый раз, сколько из опасения приближаться друг к другу, как к открытому пламени.

У Элайзы было такое чувство, будто их поцелуй навсегда осветил ее изнутри, но она боялась, что это заметно и всем остальным. Она никак не могла подобрать слово, чтобы описать охватившую ее смесь восторга и ужаса.

Элайза заметила, что до тех пор, пока она не совершила немыслимое и не оказалась, как деликатно назвала это мисс Эндикотт, «в интересном положении», все считали ее обычной, пусть и склонной говорить вне очереди.