Награда

Да и стиль Кристофера был богемно-небрежным: длинные растрепанные волосы, джинсы и майки. И как большинство мужчин его возраста, особенно музыкантов, он редко брился в отличие от Роберта, который всегда был ухожен и выглядел безупречно. Для Доминики это было критерием оценки, как низко пала мать.

А Гаэль Доминика казалась еще более холодной и надменной и с каждым годом становилась самоувереннее. Купила дорогую винтажную спортивную машину, старый «ягуар», и теперь на нем разъезжает. Гаэль считала автомобиль слишком уж броским и вызывающим, а Доминика полагала, что взгляды матери и Кристофера давно устарели, да и сами они выглядят неряхами.

Доминика считала, что мать опустилась, когда вернулась во Францию. Больше она не принадлежала к сливкам общества Нью-Йорка и влилась в ряды французской буржуазии. Доминика чувствовала, что в новой семье матери ей нет места. И в этом винила Кристофера. Она считала: то, чем занимается мать, пустым времяпровождением, совершенно несравнимым с обучением в колледже. Ей очень нравилось работать летом в отцовской фирме, где с ней обращались как с принцессой. Она многому там научилась. Не Франция, а Уолл-стрит была для нее эпицентром мира.

За месяц, что они провели в Саутгемптоне, Кристофер ни разу не пожаловался, потому что знал, как важно для Гаэль, чтобы Доминика была рядом. Ничего, кроме досады, не испытывал. Избалованная нахалка игнорировала его или грубила. Он видел, как бьется жена, пытаясь спасти хоть какие-то отношения с дочерью, которой было все равно, и молча страдал. И выдыхал с облегчением, когда приходило время уезжать.

Отдушиной для Кристофера были поездки в город, чтобы встретиться с коллегами-музыкантами, продюсерами, представителями киностудий. Он возвращался полный новых идей, которые спешил обсудить с Гаэль, но глаза ее оставались печальны. Она переживала из-за дочери, с которой так и не смогла наладить отношения, да и вряд ли когда-нибудь сможет.

После Саутгемптона они решили провести август на юге Франции, в Сен-Жан-Кап-Ферра, в доме, который сняли. Там в компании друзей они развлекались, гуляли с Дафной. В общем, великолепно проводили время. Гаэль пригласила и Доминику, но та отказалась: предпочла остаться в Саутгемптоне. Зато к ним приехала Луиза.

Ближе к осени Гаэль опять стала огромной, но работу не оставила. В октябре они наконец закончили одну из самых претенциозных комнат в музее, и Гаэль почивала на лаврах. Она и правда очень много сделала в память о погибших в холокосте, за что получила уважение и признание от многих европейских музеев.

За неделю до родов ей исполнилось сорок два года, работу она так и не оставила, хоть и уставала, да еще и о Дафне заботиться надо было.

Они ужинали с Андре и Женевьевой в ресторане, когда у Гаэль отошли воды.