Награда

Жаль только, что не проявляла твердость, но ведь Роберт не позволял, а теперь уже, видимо, поздно. А поскольку у Кристофера нет детей, он не понимает, что иногда, чтобы сохранить мир, приходится идти на компромисс.

Гаэль не стала ни спорить, ни возражать, но почти со страхом ждала по возвращении домой неизбежной схватки с Доминикой. Может, эта словесная битва станет критической, если девушка посчитает, что ее мать неверна памяти отца. Доминика не могла даже представить, чтобы кто-то, как ей казалось, попытался его предать, и поэтому яростно бросалась в бой.

Кристофер рано отвез Гаэль домой, обнял на пороге и пообещал позвонить утром. Она извинилась за то, что испортила вечер, но он успокоил, чтобы не тревожилась по этому поводу, и уехал, но всю дорогу думал, как теперь поведет себя Гаэль. Доминика уже взрослая, а ведет себя как испорченный ребенок и даже не стыдится этого. Ей слишком долго было позволено все — и вот результат!

Доминика вернулась после полуночи, и Гаэль, решив не откладывать разговор в долгий ящик, поднялась к ней в комнату.

— Ты вела себя непозволительно грубо с моим гостем, и я жду объяснений.

Доминика не выказала ни малейшего интереса к ее словам, не говоря о раскаянии. Злоба буквально душила ее весь вечер, поэтому вместо объяснений она резко бросила, сверкая глазами:

— Нечего мне выговаривать! Никакой он не гость! Он твой любовник! Считаешь меня дурой?

«Нет, избалованным отродьем», — хотела было сказать Гаэль, но промолчала.

— Он мне не любовник, но если бы даже и был, ты не смеешь так обращаться с моими друзьями. Я же не веду себя так с твоими.

— Как давно ты с ним спишь? — взорвалась Доминика, пропустив слова матери мимо ушей. Гаэль наконец не выдержала:

— Я с ним не сплю! Но если бы и спала, это не твое дело. И ты не имеешь права говорить со мной подобным образом. Пока ты живешь под моей крышей, я требую уважения к себе и к тем, кто меня посещает.

— Можешь не волноваться: скоро я избавлю тебя от своего присутствия — тогда делай с ним все, что пожелаешь. Мне плевать!

Доминика была взбешена. Ее тон граничил с оскорблением, а с языка словно лился чистый яд. Гаэль видела подобное и раньше, поэтому спокойно ответила:

— Нет, тебе не плевать, иначе ты не злилась бы так."

"И это было правдой. Раньше Доминика считала, что исключительно ей должно принадлежать внимание отца. Теперь это относилось и к матери.

— Ты обязана уважать память отца! — завопила Доминика. — Он твой муж, и это он сделал тебя тем, кто ты есть! Как ты смеешь предавать его, притаскивая в наш дом мужчин?

Сердце Гаэль было разбито. Они обе к этому моменту заливались слезами.

— Мне бы в голову не пришло предать твоего отца. Я любила его: люблю и сейчас, но его больше нет, а мне приходится думать, как жить дальше. Тебя здесь не будет.