Наглый. Дерзкий. Родной

– Эдуард, можно вас на пару минут, мне нужна ваша помощь, – мило улыбнулась я.

– Катерина Романовна, мы работаем. Так, каре, синие пряди и яркий макияж. Я бы вам совсем стиль поменял. Что за джинсы, футболки… Кеша?

– Солидарен, коллега. Одеваться нужно ярко и стильно, быть заметным. Жизнь одна, и она слишком коротка, чтобы тратить ее на скуку. Вам нужно сменить стиль на хулиганский. Я бы сделал совсем короткую стрижку, чтобы открыть потрясающе красивые ушки и длинную шею. Вы так свежи и молоды, что просто обязаны похулиганить! А скучный блонд оставим на потом.

– Значит, стрижем коротко, – решилась клиентка, глядя на окосевшую от нахальства и «экспертности» братцев Ольгу, – и такой же синий добавим.

Клиентка указала подбородком на довольную Элеонору, которая уже назначила себя законодательницей нового тренда.

– Катерина Романовна, что вы хотели? – «вспомнил» обо мне Эдуард, довольно сверкая глазами.

– Посоветоваться. Выйдем?

– Я в вашем полном распоряжении, – продолжил кривляться миланский конь.

Подошел ко мне, взял за талию и отвел в сторонку."

"Я завела его за угол, успев заметить, как мимо прошмыгнула любопытная Ирочка, которая подглядывала за представлением.

Мы спрятались от любопытных глаз, и я перестала себя сдерживать. Прижала Эдуарда спиной к стене, вцепилась в него и зло прошипела:

– Ты что творишь, конь Аполлон из Милана?

– Спасаю твою прекрасную попу, не видно? – он игриво приподнял брови и смотрел так, что щеки заполыхали.

– Прекрати это немедленно!

– Не могу, Катерина, я сегодня амбассадор всего синего. Сейчас клиенток твоих покрасим, потом синявок.

– Боже, помилуй синявок, – выдохнула я. – Ты что задумал?

– Катя, все будет хорошо, обещаю. Не нервничай ты так.

– Как? Ты… Да кто ты такой? – застонала я.

Эдуард перестал улыбаться. Глядя мне в глаза, поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по щеке. Меня словно током ударило. Я дернулась и машинально облизнула губы кончиком языка.

– Я это просто я, Кать, – прошептал он, сглатывая.

Зрачки Эдуарда расширились, а дыхание участилось, пока он продолжал выводить узоры на моей щеке указательным пальцем.

– Меня пугает твое молчание, – призналась я, – я не понимаю, что ты от меня хочешь.

– А меня пугает, что если ты узнаешь кто я, то больше не захочешь иметь со мной ничего общего, – непривычно серьезно признался Эдуард, растеряв в тот момент весь флер дурашливости и веселья.

– Ты не сможешь все время молчать, – окончательно напряглась я.

– Кать, честно, я неплохой человек. Неидеальный, со своими загонами, но тебе я зла не желаю. Дай мне шанс тебя в этом убедить, я немного прошу. Не гони меня, и сама убедишься в том, что я не вру.

– В чем смысл? – не теряла я надежды.

– Не знаю, – пожал он плечами.