Наглый. Дерзкий. Родной

Табличку тебе напишем картонную вместо памятника, а твой портрет Кирюха нарисует.

– Попрошу без клизмы! – выставил ладони вперед Мот.

– В шапочке из фольги, – согласился Кирилл и обратился ко мне: – Катерина, скажите, что вы помирились, а то у нас одноразовые платочки закончились его бесконечные рыдания успокаивать.

– Помирились, – опустила я ресницы.

– Слава яйцам! – выдохнул Лев, осмотрелся и деловито поинтересовался у Роберта: – Чем помочь?"

"Багров быстренько делегировал часть своих дел двум новоприбывшим, и уже спустя пару часов мой салон был готов принимать посетителей. Все сияло и сверкало, мужчины заменили мне все лампочки, починили сломанный кран и вынесли мусор.

Я удовлетворенно смотрела по сторонам, потирая ладони в предвкушении, когда Матвей, подошел ко мне, взял за подбородок и приказал:

– Закрывай салон, Катерина моего сердца, остаток дня ты только моя…

Глава 34

Матвей

У меня челюсти сводило, когда смотрел на нее. Длинные темные волосы она собрала в высокий хвост, и несколько выпавших прядей каждый раз хотелось поправить. Запах ее втянуть и уплыть. Обнять, к себе прижать, прикоснуться.

Не хотел больше ждать. Не мог. Мозги не на месте были, так скучал по ней. Работал сутками, чтобы поскорее с делами разобраться, две недели у нее просил. Не хватило, но не прийти не мог. Я ей слово дал…

Когда все собрались уходить, Катю остановил. Перехватил за талию, притянул к себе и прикусил мочку уха. Она охнула, вцепилась ладонями в мое запястье и задышала тяжело.

Я уже не видел и не слышал ничего. Отпустил ее, запер дверь на замок и медленно развернулся. Возможно, в моем взгляде было что-то сумасшедшее. Определенно было.

Поймал себя на том, что медлю. Страшно, блин. Никогда робостью не страдал, а тут накрыло.

Облизнул губы и сделал шаг вперед, молясь, чтобы не оттолкнула. Видел в ее взгляде голод и желание, но женщин вообще понять трудно. Взбрыкнет, и я еще год буду вокруг нее козликом прыгать.

А я буду, потому что зацепила до самого сердца. Как, когда, чем, непонятно. Просто с ней как-то все правильно было, хорошо, комфортно.

– Кать, я… – я потер лицо ладонями, пытаясь что-то объяснить. – Да плевать!

Рывком притянул ее к себе, не давая возразить. Не хотел больше ждать, хотел ее себе. По-взрослому.

И от ее отдачи отлетел. Катя задрожала, тихо простонала мне в губы, закинула руки на плечи и сжала. Такая сладкая, дрожащая, маленькая и моя…

Наконец-то!

Пробовал на вкус ее губы, пожирал их, и все фантазии, что приходили в голову последние несколько недель, показались серыми и скучными по сравнению с эмоциями, которые она давала.

Член окаменел, а когда она забралась ладонями под мою футболку и провела коготками по коже, я познал все круги ада и рая одновременно.