Наедине с герцогом

Как же паршиво он себя чувствовал!

Герцогиня вздохнула, покачала головой, а потом улыбнулась.

– Думаю, ты заслужил мое прощение благодаря тому, что прекрасно произнес тост. Кстати, спасибо тебе – я знаю, что тебе было нелегко.

Нелегко?

Скорее, он чувствовал себя как в страшном сне. Ладони Энтони вспотели, шейный платок, казалось, затягивался на его шее, будто удавка. Герцог чувствовал, что его сердце бьется где-то в области коленей, а не в груди. Что уж говорить о стремлении подобрать правильные слова и не выставить себя дураком перед присутствующими? Он едва не лишился чувств. На самом деле Энтони был уверен, что во время всей этой пытки пальцы его ног утратили чувствительность.

Его мысли были прерваны яркой вспышкой света в ночном небе. С громким хлопком взорвался первый фейерверк. Энтони взглянул на мисс Смит, увидел, какими горящими глазами она смотрит на действо, – и испытал глубокое удовлетворение от осознания того, что приложил руку к этому празднику, доставившему ей радость.

– В детстве я смотрела на фейерверк из окна своей спальни, – произнесла она.

Ее голос был таким низким и протяжным, что Энтони показалось, будто она просто произнесла свои мысли вслух.

Герцог молчал в надежде, что она добавит что-нибудь еще, но Изабелла тоже молчала. В конце концов он прошептал:

– Родители разрешали вам не спать допоздна?

Она не повернула головы, но он видел, что она улыбается.

– Они не знали об этом, – сказала мисс Смит. – Они укладывали меня в положенный час, но я не спала и представляла, как прекрасен этот бал – красивые платья, танцы, негромкая, чарующая музыка. Когда начинался фейерверк, я чувствовала себя так, как будто сама побывала на балу среди всего этого великолепия.

Произнесенное таило массу интересных сведений, и Энтони решил воспользоваться моментом.

– Вы выросли в Моксли?

– О да, я…"

"Изабелла взглянула на него не мигая. Ее рот был полуоткрыт. На лице застыл испуг. Неожиданно девушка нахмурилась, потом выражение ее лица изменилось – на нем появились печаль и сознание собственного поражения. Энтони в свою очередь почувствовал себя настоящим хамом. Она не хотела, чтобы он узнал об этом, а он хитростью заставил ее рассказать о себе. С одной стороны, герцог жалел о содеянном, с другой – нет, потому что наконец-то ему выпал шанс, – точнее, шанс выпал им обоим. Если она живет неподалеку, он найдет ее несмотря ни на что.

– Кингсборо! – раздался за его спиной низкий голос.

Энтони обернулся и увидел направляющегося к ним Люсьена Марвена, графа Роксберри, в обществе прекрасной, недавно овдовевшей леди Кросби, оставшейся с шестимесячной дочерью Софией на руках.

Энтони улыбнулся, когда они подошли.