Наедине с герцогом

Изабелла – внучка маркиза Дифорда и понятия об этом не имеет. Черт возьми!

– У нас были причины скрывать от нее правду, понимаете? – сказал мистер Чилкотт. – Так было… легче, чем сказать правду.

«Легче для кого?» – удивился Энтони. Он тяжело сглотнул, когда попытался осмыслить сказанное. Ложь была настолько грандиозной, что он почувствовал, как внутри него поднимается волна негодования. Эти люди столько лет без зазрения совести обманывали своих дочерей…

– Зачем? – спросил он. – Зачем вы это сделали?

Повисло молчание. Наконец миссис Чилкотт ответила:

– Потому что я хотела оградить своих девочек от унижения, которое пережила сама. И потому что я хотела чувствовать себя в безопасности.

– Насколько мне известно, вас похитили. – Энтони по очереди посмотрел на Чилкоттов, пытаясь понять, правду ли он сказал, но заметил, что миссис Чилкотт нервно покусывает губу, а мистер Чилкотт опустил глаза. Его осенило. Энтони не мог отвести взгляд от человека, сидевшего напротив. – Бог мой! Она просто сбежала с вами! Кем вы работали? Дворецким или секретарем ее отца? А может, его камердинером?

– Я был конюхом, – ответил мистер Чилкотт. Он поднял голову. В его глазах была такая мука, которую невозможно было скрыть. – В остальном мы честны. Мы с Маргарет не совершили ничего дурного. Мы и сейчас любим друг друга так же, как тогда, возможно, даже сильнее. Но ее отец…

– Который, кстати, чуть с ума не сошел, – вставил Энтони. Он вновь повернулся к миссис Чилкотт. – Как и ваша мать. Святые небеса! Вы никогда не думали о том, как на них подействовал ваш побег? Они безумно волновались.

– Мой отец, – медленно произнесла миссис Чилкотт, – и стал причиной моего побега. Если бы он не…

Она не договорила. На ее лицо легла тень. Было видно, что она колеблется, не зная, можно ли открыть герцогу правду.

Энтони очень хотелось вызвать ее на откровенный разговор, но он сдержался и решил промолчать. Герцог чувствовал, что быстрее получит ответы на все вопросы, если даст миссис Чилкотт время подумать и прийти в себя. Поэтому он откинулся в кресле и стал ждать.

Когда она наконец заговорила, Энтони услышал едва различимый шепот. Ему пришлось напрячься, чтобы разобрать ее слова.

– Когда мне исполнилось восемнадцать и я стала выходить в свет, мои родители сделали все, чтобы найти мне достойную партию. Я единственный ребенок в семье, ваша светлость, поэтому мне полагалось огромное приданое. Естественно, все холостяки Англии тут же стали наносить нам визиты, выражая жгучее желание ухаживать за мной или, если уж быть точной, за моими деньгами. Короче говоря, только за первую неделю я получила десять предложений руки и сердца. Мои родители, разумеется, были в восторге, но я… – Миссис Чилкотт на мгновение замолчала, продолжая мять платье.