Наедине с драконом. Ловушка для леди О'Хайри

И ведь, правда, он ненавидел низость во всех ее проявлениях. Не спускал гнусностей никому.

Рука потянулась к небольшому шраму на виске, пальцы скользнули по нему, очерчивая.

– Да, не уберег тебя тогда, – шепнул он совсем рядом, – ты упала, а я не смог аккуратно поймать.

– Нет, ты смог, – выдохнула я. – Ты всегда был рядом…

Язык совсем не шевелился, я медленно засыпала и, кажется, уже не могла двигаться.

– Три бокала, Натали? – Он тихо рассмеялся, нависая надо мной. – Какая ты слабенькая.

– У-м-м, – промычала укоризненно.

– Ну хоть буду знать о столь интересной особенности твоего организма, – склонившись ниже, Дерек осторожно поднял меня на руки. – Ради этого момента стоило бороться с судьбой. Как же долго я ждал возможности прикоснуться к тебе.

– Умм! – я снова тихо замычала, пытаясь ухватиться за его шею.

– Я отнесу тебя в постель, – прошептал он. – Не волнуйся, не трону и не обижу. Никогда, слышишь! Доверься мне.

Я слабо кивнула и пристроила голову на его плече.

Дерек легко понес меня на второй этаж. Поднялся по лестнице и направился в спальню.

Я тихо дремала, улавливая звуки. Шорохи. Его дыхание. А еще биение сердца под щекой.

Открыв дверь, он занес меня в комнату и усадил. Плед отлетел в сторону, и я смогла лечь. На пол упал один ботинок, за ним другой. Ослабла шнуровка на платье.

– Что ты делаешь? – я попыталась поймать Дерека за руку.

Но во мраке комнаты смогла лишь различить силуэт мужчины.

– Снимаю платье, чтобы ты смогла нормально лечь и выспаться. Здесь такая тьма, что я все равно ничего не увижу.

– Обманщик, – я все же позволила платью соскользнуть сначала на талию, а после и вовсе улететь в сторону кресла. – У драконов прекрасное зрение.

– Да, – в его голосе звучали довольные нотки. – Прекрасное.

Плед облачком лег на мое тело.

– И все же через столько лет я все еще люблю тебя, Натали, – выдохнул он и, развернувшись, стремительно покинул комнату.

***

Утро. Повернувшись набок, почувствовала легкую головную боль. В ушах странно гудело. Неприятно как-то. Но хуже всего вкус во рту. Тошнотворный весьма. Вспомнив, как провела вечер, поморщилась. Стыдоба страшная. Еще и похмелье.

Матушка никогда к губам фужер не подносила. Все говорила, что в их роду женщины просто не могут пить. Шутила, что от запаха хмелеет. А теперь выходит, что и не шутила вовсе.

Застонав, повернулась на живот и обняла подушку. Со двора через приоткрытую дверь, ведущую на террасу, доносились методичные удары топора.

Выдохнув, почему-то улыбнулась. Вспомнила нашего истопника. Мне казалось, что он всегда был стареньким. Маг-огневик, что однажды пришел к нам и нанялся обслуживать котел для воздушного отопления дома. Он вот так же по утрам колол дрова. Сам сухой, сгорбленный, но рука крепкая.