Школьный Надзор

Прежде чем уйти, Дмитрий заглянул в комнату к Анне. Стучаться не стал, вошел через Сумрак, тщательно позаботившись, чтобы девочка ничего не заметила. Та лежала, закинув ноги на спинку дивана, и читала. Кажется, Достоевского. Инквизитор покачал головой и вышел. Постучал к Фрилингу.

– Войдите! – негромко пригласил Темный.

– Герр Фрилинг, – сказал Дмитрий с порога. – Меня вызывают в Инквизицию. В мое отсутствие назначаю вас старшим.

– Большая честь! – с ноткой веселости ответствовал эскулап.

– Прошу вас присмотреть за всеми. Особенно за Аней Голубевой.

– А что с ней? – профессионально встрепенулся Фрилинг.

– Грустная она какая-то, – солгал Дреер. – Может, приболела. Столько впечатлений все-таки. Вы навестите ее пару раз, пока меня не будет. Самое главное, если увидите, что она собирается рисовать, отвлеките от этого занятия. В крайнем случае отберите у нее карандаши или что там будет.

Немец как врач знал, что Анна – экзот. Но об истинных ее способностях, хотелось верить, не догадывался.

– Как скажете, герр Инквизитор, – ответил Фрилинг.

Чтобы не хлопать дверьми и ни с кем больше не встречаться, Дмитрий покинул квартиру опять через Сумрак.

Выйдя на улицу, свернул на Литейный, потом на Белинского. По набережной Фонтанки дошел до Пантелеймонова моста. Всю дорогу гадал, почему бы Александру просто за ним не прийти.

Куратор ждал на мосту не один, а с Тамарой. Женщина сдержанно кивнула Дмитрию.

– Предлагаю пойти в Летний, – мотнул головой Александр. – Он уже закрыт, можно спокойно побеседовать.

– Подождите, – сказал Дмитрий. – А встреча?

– Через аватару, – куратор посмотрел на Дреера так, будто младший Инквизитор обнаружил по меньшей мере незнание закона Архимеда.

Дмитрий мысленно выругался. Он даже в Праге был свидетелем таких штук, а тут ему почему-то не пришло в голову, что и в Северной столице вполне можно ими пользоваться.

Иные придумали множество заклинаний и материальных преобразователей Силы, которые могли быть предтечей чего угодно – от подводной лодки до аппарата искусственного дыхания. По понятным причинам не смогли создать разве что аналоги космического корабля или компьютера, хотя и на подобное кое-кто замахивался. Однако у всего этого добра имелся главный недостаток: его нельзя было толком тиражировать. И вот здесь человечество взяло реванш. Дмитрию это, как ни странно, всегда напоминало ситуацию с массовым образованием. Дореволюционные гимназисты выучивали по несколько языков, а он сам не мог без репетитора справиться с английским. Однако сколько гимназий было в России в тринадцатом году, а сколько школ хотя бы и в восемьдесят третьем, когда мальчик Дима пошел в первый класс?

Магические артефакты тиражировались в лучшем случае десятками.