Школьный Надзор

Зубастый бегун уже видел свою цель. Прекрасная колоннада из серого мрамора и красноватого гранита перекинулась через тихую протоку. Заходящее солнце бросало последние лучи на арки и капители.

Хищник не мог – да и не хотел – даже на секунду насладиться волшебным зрелищем. Вход на мост с обоих берегов протоки перекрывали решетчатые ограды. Однако волк, не останавливаясь, еще одним исполинским прыжком перелетел через острые наконечники прутьев.

Когти прошуршали по мраморным ступеням.

В галерее моста зверя встретили.

– Гоги! – сморщила нос с крохотным пирсингом темноволосая девочка. – А на двух ногах что, ломает?

Волк рыкнул, и в этом звуке отчетливо угадывалась мысль, что так удобнее и быстрее.

– Да хоть на четырех, все равно его семеро ждут! – сказал рыжеватый паренек, сидевший верхом на перилах.

– Псиной от тебя тащит – жуть, – продолжила девочка. – Ну-ка, живо принял нормальный вид!

Серый тявкнул нечто, означающее: «Как скажете!» – и начал трансформироваться у нее на глазах.

Темноволосая девочка фыркнула и отвернулась. Так же поступила и еще одна девочка, пониже ростом, – она стояла в нескольких шагах от группы ребят. Но в отличие от подруги не стала смотреть на живописные окрестности, а уткнулась в общую тетрадь, раскрытую на тех же мраморных перилах, что оседлал рыжеватый. Страницы тетради покрывали какие-то рисунки и схемы.

– Гоги, мозги-то надо иногда включать! – бросил парень, внешне очень и очень похожий на темноволосую поборницу хождения на двух ногах.

Впрочем, в сумеречном облике у него не было ног, равно как и у сестры-близнеца.

– Анфан террибль! – сказал высокий худой мальчик с выразительным носом и не по годам густыми бровями.

– Карен, зачем по-армянски ругаешься? – поинтересовался его белобрысый приятель, самый маленький из всей компании.

– Тебе лучше не слышать, как ругаются по-армянски, – хмыкнул Карен. – Уши отвалятся. Это по-французски. «Ужасный ребенок».

– Вот-вот! Просто ужасный! – не оборачиваясь, бросила через плечо девочка с пирсингом.

Волкулак тем временем уже принял человеческий облик. Стороннему зрителю теперь стало бы понятным: девочки отворачивались вовсе не из-за неприглядности процесса трансформации, а потому что беспардонный затейник обернулся пусть и хомо сапиенсом, но абсолютно голым.

Хотя нет, не абсолютно. То здесь, то там на коже словно прилипли клочья серой и бурой шерсти, и паренек немедленно принялся их с остервенением счищать.

– Одевайся, клоун. – Вперед шагнул еще один подросток, с волосами до плеч. Светлее, чем близнецы и владеющий французским армянин, темнее, чем белобрысый и рыжеватый.

Он бросил к ногам оборотня туго набитый бордовый рюкзак. Из-под расстегнутой молнии наружу высунулся краешек свернутых джинсов.