Школьный Надзор

Анна вырвала еще одну, снова подожгла и бросила в железную пасть.

– Отойди-ка! – велел Дреер.

Девочка отодвинулась к самому окну. Сквозь переплет рамы виднелись отсветы фонарей на воде Галерной гавани.

Дмитрий одним взглядом поднял книгу в воздух и зажег всю сразу. Полыхнуло: «Ф-фух-х!» – как будто из томика вылез маленький дракон. Надзиратель влил в огонь еще Силы, словно плескал в костер жидкость для растопки. Книга должна была сгореть целиком, даже застежка расплавиться… потому что есть и на это свои специалисты. Маги, способные восстановить предмет по самой маленькой частице или создать бесплотную проекцию в Сумраке.

А Инквизиция всегда может их завербовать. Индульгенция разрешит.

Дмитрий дождался, когда сгусток плазмы, еще трепеща огненными крыльями, птицей канет вниз, разваливаясь на части, исчезая в старых трубах.

Этот феникс не должен возродиться.

Хотя… Анна ведь не единственный в мире джинн. Правда, возможно, сейчас единственный в Европе. В Праге Дмитрий не нашел упоминаний о других подобных ей ныне живых экзотах. Джиннов всегда было больше в Азии.

Но если Инквизиция сочтет что-то нужным, то найдет и способ это сделать. Остается полагаться на девиз Рыцарей Круглого стола: делай что должно – и будь что будет. Недаром их вдохновлял величайший Иной древности Мерлин.

Дмитрий не доверился слуху и прочим органам чувств. Он раскрыл перед собой невидимые для Анны линии вероятности, тщательно проверяя, хорошо ли сгорела каждая часть книги, рассыпался ли в пепел каждый уголек.

– Вот тебе и рукописи не горят… – невесело подытожил бывший словесник.

– Хорошо, что Булгаков не согласился на инициацию, – сказала Анна.

– Ему предлагал сам Завулон.

– Вы не рассказывали…

– Так мы с вами до литературы двадцатого века и не дошли! Кстати, об инициации… Пойдем вниз. Долг платежом красен.

Девочка задула свечу. Собрала в магазинный пакет-«майку» нехитрое снаряжение. Пока она этим занималась, Дмитрий подумал, что решение Михаила Афанасьевича могло быть другим, если бы на Патриарших к нему подсел Великий Гесер, а не Завулон.

Странный все-таки этот вековой обычай – делать предложение только один раз и только с той стороны, какая первой обнаружит потенциального Иного. А если откажется, все должны лишь терпеливо ждать, к чему неуступчивый проявит склонность, к Свету или Тьме. Или же предпочтет остаться человеком.

Они спустились вместе. Александр сидел к ним спиной, даже закинул ногу на ногу. Он распустил волосы, стянул инквизиторский балахон и остался в джинсах и черной футболке с эмблемой Бэтмена. К надзирателю и девочке повернулся не сразу. Стул под ним скрипнул, но остался целым и невредимым.

– Выйди на улицу, – сказал Анне Дреер. – Только с первого слоя – ни ногой, пока я не скажу.