Надувная женщина для Казановы

Я втиснулся в крохотное купе с тремя полками и посмотрел на маменьку и Коку, которые с горящими глазами поносили все вокруг. Да уж, мне скорее понадобится не удача, а библейское терпение вкупе с ангельской незлобивостью."

"Поезд несся сквозь тьму. Кока с Николеттой, получив одеяла, подушки, салфетки, лишние полотенца, чай, сахар и велев включить, а потом отключить кондиционер, в конце концов улеглись на свои полки. Мне, естественно, досталась самая верхняя, практически под потолком.

Едва я умостился на отвратительно жесткой постели, как Николетта взвизгнула:

– Вава!

Я свесился вниз:

– Что такое?

– Не смей шевелиться, я боюсь.

– Чего?

– Полка обвалится.

– Это невозможно.

– Да? Всякое случается.

– Ложись на мое место, под твоим весом полка точно не дрогнет!

– Наверху очень душно.

– Ну тогда не знаю, чем тебе помочь.

– Дай мне воды.

Я слез, налил стакан и протянул Николетте.

– Фу! – воскликнула маменька. – Ну и гадость! Похоже, эту минералку добыли из лужи! Принеси «Перье»!

– Его тут нет.

– Тогда «Эвиан».

– Нет…

– «Виттель», в конце концов! Сходи в ресторан.

Я пошлепал через мирно спящие вагоны, добрался до последнего и спросил у зевающего проводника:

– Простите, а ресторан где?

– Его тут нет, – меланхолично ответил дядька.

Пришлось возвратиться назад несолоно хлебавши. По дороге я прикидывал, как получше сообщить Николетте, что всю дорогу ей придется пить ту же воду, что и остальным пассажирам. Но, к счастью, когда я вернулся, Николетта уже заснула. Я залез на свою полку и тоже отбыл в страну Морфея.

Ближе к утру раздался невероятный грохот.

– Откройте, таможня, паспортный контроль.

Я вскочил и отпер дверь. В купе всунулся огромный краснорожий мужик:

– Паспорта!

Николетта села и потрясла головой.

– Как, уже Чехия?

– Нет, – буркнул служивый, – граница с Белоруссией. Ваши документы.

– Вы шутите, милейший, – высокомерно заявила маменька.

– Очень глупо! – подхватила с нижней полки Кока. – Ночью! Идиотский розыгрыш!

– Документы, – повторил офицер.

– С ума сойти! – взвизгнула маменька. – А то мы дуры!

– Граница с Белоруссией! – вторила ей Кока. – Не надо думать, что тридцатилетние дамы – кретинки. Молодость не обязательно глупа!

Я подавил возглас изумления. В общем-то, Кока права, женщина, недавно лихо отплясывавшая на своем тридцать первом дне рождения, вполне может считаться молодой. Другой вопрос, следует ли называть таковой даму, которая начала отсчет четвертого десятка этак году в шестидесятом прошлого века? Коке и впрямь стукнуло тридцать, но она постоянно забывает уточнить, когда!

– Да уж, – злилась Николетта, – шутник вы, однако, любезный! Белорусская граница! Обхохотаться! Всем известно, что Белоруссия одна из областей России!

Я пригнул голову.