Надсада

Пользу перемен отметило и население: в поликлиниках людей принимали незамедлительно и со всем вниманием, из учреждений образования враз ушли присущие ведомству склоки, культура запела и заплясала во всю возможную мощь.

О культуре Курицин глаголел так:

– Что есть самое важное и самое главное в приведении в порядок всех сфер хозяйствования вверенного мне народом Присаянского района? – спрашивал Виктор Николаевич рекомендованного все тем же Анатолием Алексеевичем на должность начальника управления по культуре, делам молодежи и спорта некоего Харитона Виленовича Лисовца. И сам же отвечал: – Выработать идеологию управления районом, а затем грамотно донести ее до населения. Идеология – есть, а кто должен ее доносить до населения? Правильно, работники культурного фронта. И трижды дурак тот, кто этого не понимает, – сам же отвечал после некоторой паузы. – Ты, Харитон Виленович, по своей прошлой профессиональной пригодности хоть и не являешься работником этого фронта, но всю свою сознательную жизнь занимался и-де-о-ло-ги-ей. Правильно я говорю?

– Так точно, совершенно правильно, Виктор Николаевич, – негромким вкрадчивым голосом отвечал Лисовец, при этом качнув лысиной. Именно лысиной, а не головой, как отметил про себя Курицин. Обширную лысину слегка прикрывало несколько длинных, пепельного цвета, волосков.

– Вот и командуй. Только позволь одно замечание…

– Слушаю вас, Виктор Николаевич, – наклонил лысину в сторону мэра Лисовец.

– Забудь свою военную терминологию – ты здесь не на прежней работе, с культработниками надо говорить на их языке. И заметь на всякий случай: я свою линию разжевывать не буду. Сам соображай.

– Понял вас, Виктор Николаевич, – снова качнулась лысина Лисовца.

– Вот и ладненько. Культура по своей специфике выходит на все население, и твоя задача – нацеливать ее актив на претворение наших планов. Сейчас культура в капитальном загоне, но мы ее подкормим, кого надо – выделим, добавим штаты, зарплату, увеличим строку в бюджете. Пусть люди думают, что перемены произошли: во-первых, с моим приходом к власти, во-вторых – с твоим.

Курицин взглядом проводил его до двери, обернулся к сидевшему тут же Анатолию Алексеевичу:

– Где ты его выкопал? Какая-то уж слишком…

Курицин замялся, подбирая слова.

– Странноватая личность? – перебил, улыбаясь, собеседник.

– То ли странноватая, то ли пошловатая – не в том дело. Справится ли?

– Когда я нашел этого пошловатого странного человечка, и нашел в полном здравии, то сильно тому обрадовался. Харитоныч – так мы его между собой звали – такую паутину на всех накинет, что не выпутаться никому.

– И на меня накинет? Да на кой ляд он мне такой, прости господи… И сколько же ему лет?

– Он будет тебе служить аки верный пес.