Надсада

Дак может, пора нам самим за себя постоять, как стояли на фронте? А, Степа? Перед властями, перед обчеством, перед такими, как твой Володька?.. Не впервой вить?..

Встал, вытянув калеченую ногу из-под стола, прибавил:

– Потолкуй-ка еще с ним, а я зайду к тебе денька через три.

Володька подъехал к дому родителей вечером того же дня. Громко разговаривая с матерью, которая семенила за ним мелкими шажками, вошел хозяином.

– Я, батя, и толкую матери: квартиру вам надо купить в райцентре. С удобствами. Нечего тут сидеть киснуть. Не молоденькие уже. Я присматриваю для вас такую. Денег с вас не возьму, а вот дом этот подремонтирую и пущу под заежку. Думаю бригаду заготовителей на стороне набрать – свои-то не хотят работать. Вахтовым методом будут лес готовить. Одни – отъехали, другие на их место – приехали. Может, и свои, глядя на чужих, начнут крутиться.

– Ты, мать, иди-ка во двор иль к соседям куды, – сказал, вставая с табуретки, Степан. – Нам с сыном кое-че обговорить надо.

Татьяна прислушалась к голосу мужа, поняла: спорить с ним сейчас – на грубость нарваться. Поджала губы, притворила за собой дверь.

– Присаживайся к столу, сынок, разговор будет долгим.

Пошел в куть, вернулся оттуда с початой бутылкой водки, рюмками, какой-то закуской на тарелочке. Налил, придвинул к сыну рюмку.

– Бать, ты же знаешь, я – не пью.

– И я не пью. Но счас выпить можно – бавают, знашь, таки случаи, када надо выпить. Я вот че хотел тебе сказать, сынок… Родители всегда ищут в детях своих че-то такое, что бы напоминало их самих. В тоже время родители хотят, чтобы дети их в энтой жизни добились гораздо большего. Для энтого рвут жилы на тяжелой работенке, отказывают себе во всем, тока бы дети выучились, встали на ноги, а нам, родителям то есть, была от того – радость. Жись, значица, прожита не напрасно. И в тебя мы с матерью вложили все, что смогли: закончил школу, получил образование, имешь свое собственное дело. Но спроси у меня, отца своего, иль как ты меня называть, у бати своего, испытываю ли я от твоих делов радость? И я отвечу прямо: не ис-пы-ты-ва-ю! Отчего, спросишь, не испытываю? И я отвечу: не по-людски поступать с людями.

– Ну-ну… – криво усмехнулся Белов-младший. – Валяй дальше, а уж я потом на все твои вопросы отвечу.

– Вы все, пятеро наших с матерью детей, включая покойного Саньку, воспитаны были на труде, и лучше этого воспитания на свете не быват. И ты тож любишь и умешь трудится – энто я знаю, и энтим я в тебе, как твой отец, горжусь.